Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 110 – Алекс Джиллиан

Верховный медленно повернулся. Его лицо, напрочь лишённое малейших человеческих слабостей, показалось ей безупречным, ледяным и пугающе властным. В тот миг, когда он посмотрел на Миру, метка на запястье отозвалась истошным яростным воплем, пронзившим виски.

Пылающие глаза князя прошили девушку насквозь, выжигая остатки воли.

Металлический дракон, который еще недавно был неоспоримым и гордым хозяином небес, теперь вел себя как побитый пес. Громадный ящер, чья мощь была способна дробить скалы и стирать с лица земли города, раболепно пополз на брюхе в сторону Верховного. Грозные крылья плотно сложились вдоль тела, длинный хвост унизительно тащился по камням, поднимая белую пыль. Зверь припадал на передние лапы, издавая тихие, жалкие скулящие звуки, от которых у Миры заныли корни зубов.

Самодержавный властитель Аскаров неподвижно стоял, взирая на пресмыкающегося ящера с надменным спокойствием истинного хозяина, которому нет нужды тратить дыхание на слова и приказы. Его присутствие само по себе являлось незримыми кандалами.

Когда дракон оказался достаточно близко, Кайрос неспешно поднял руку. Массивные кольца на его пальцах агрессивно вспыхнули алым светом. Дракон смиренно подставил свою громадную чешуйчатую голову под его раскрытую ладонь и блаженно прикрыл красные глаза.

Этот жест был интимным, властным и бесконечно извращенным. Под пальцами князя непробиваемая стальная чешуя стала податливой и мягкой, как шерсть ручного животного, а сам ящер замер в абсолютном экстазе подчинения. По крупной кисти Верховного поползли золотые мерцающие нити, жадно вытягивая чужую магию и устремляясь прямо в перстень с короной. Рубиновые глаза князя удовлетворенно вспыхнули, отражая поглощенную силу.

В этот миг Мирослава осознала неотвратимую истину, от тяжести которой захотелось навсегда провалиться в бездну. Её притащили в самый центр паутины. В логово абсолютного хищника, держащего в капкане своей воли всё живое и мертвое в этом мире.

Не убирая руки с морды одурманенного зверя, Верховный снова перевел тяжелый взгляд на оцепеневшую девушку.

Она успела подняться на ноги, но ее все еще потряхивало от слабости. Спутанные медные волосы липли к искусанным губам. Некогда изумрудное платье превратилось в лохмотья, заляпанные запекшейся кровью. Потрепанный подол раздувал горячий ветер, на зубах хрустел песок и едкий пепел, а нагретый мрамор под босыми ногами обжигал ступни. Но эта боль, как и свежие раны от когтей кры́ла, уже почти не тревожила. Аскарская кровь внутри её измученного тела лихорадочно подстраивалась, заставляя выживать в новых условиях.

Лениво склонив голову к плечу, князь бесстрастно осмотрел Миру с головы до ног, не выдав ни единой эмоции.

— Наконец-то, — его голос прозвучал обманчиво тихо, но ударил по барабанным перепонкам с силой грома. — Искра вернулась в свой очаг.

Он не сделал ни единого шага в ее сторону. В его взгляде не отразилось ни капли того липкого мужского интереса, который Мира привыкла замечать на улицах Кряждара. Снисходительная, отстраненная брезгливость с толикой холодного любопытства — вот всё, что она успела прочитать в пульсирующих огненных зрачках.

— Я не искра… Я живой человек…, — сипло начала Мира, но резко умолкла, когда князь едва заметно шевельнул пальцами свободной руки, словно отгонял назойливое насекомое.