Книга Второй брак императрицы. Том 1, страница 107 – Alphatart

— Я же сказал, что всё не так, а ты опять раздуваешь из мухи слона!

— Неужели правда? Мне можно вам верить? Что же вы молчите?

Маккенна, который до этого неотступно следовал за Хейнри, донимая его вопросами, вдруг замялся и осторожно спросил:

— Вот только я самое главное и не спросил, Ваше Высочество. Эти чувства… хоть сколько-нибудь взаимны?

Хейнри было раздражённо повернулся, чтобы ответить, но застыл на полуслове и лишь махнул рукой. Выражение раздражения на его лице не изменилось, но атмосфера вокруг стала иной. И хотя жест был обращён к Маккенне, взгляд принца был устремлён куда-то в сторону. Маккенна тоже умолк и посмотрел в том же направлении.

По аллее, выложенной белым камнем, шла женщина под нежно-лиловым зонтиком. Это была Рашта – официальная фаворитка Императора Совьешу. Маккенна сжал губы. Та, что ещё недавно купалась в лучах любви Императора и была восходящей звездой двора, всего за несколько дней полностью угасла. Он не знал, как обстояли дела в других частях дворца, но здесь, в южном дворце, где размещались гости, только и было разговоров, что о Раште. И большая часть этих разговоров была насмешками над беглой рабыней, которая так ловко скрывала своё прошлое.

Виконт Ротеш принялся обивать пороги, с опозданием заявляя, что Рашта – не беглая рабыня, а он просто ошибся, но его словам уже никто не верил. Возможно, именно поэтому от когда-то сиявшей Рашты теперь веяло такой глубокой тоской.

Маккенна искоса взглянул на Хейнри, пытаясь угадать его настроение. Помимо истории с беглой рабыней, у принца с Раштой были свои счёты. Зная, сколь безжалостным может быть Хейнри, позволяя себе резкие слова, Маккенна с тревогой ожидал его реакции.

К счастью или к несчастью, Хейнри прошёл мимо Рашты, не удостоив её и взглядом, словно её и вовсе не существовало. Сочтя это за благо, Маккенна поспешил за ним. Однако сама Рашта окликнула принца, когда тот уже было миновал её:

— Ваше Высочество.

Маккенна с обречённым вздохом тихо потянул Хейнри за полу камзола, хотя тот продолжал идти дальше, делая вид, что ничего не слышал. Хейнри нахмурился и обернулся: за это время Рашта уже успела приблизиться.

— Зачем вы меня окликнули?

На вопрос Хейнри, прозвучавший сухо и холодно, Рашта жалобно опустила ресницы. Выражение её лица было до крайности несчастным.

— Вам действительно нечего мне сказать? – Её голос и вовсе стал тонким и слабым.

Маккенне казалось, что он начинает понимать, почему Император Совьешу потерял голову из-за Рашты. В ней было что-то щемяще-трогательное, что отзывалось в самой глубине души.

— Нечего.

Но голос Хейнри оставался пустым и равнодушным. Маккенна мысленно фыркнул: «Пусть её репутация в свете и пострадала, но она всё же фаворитка императора! Наедине говори что угодно, но в её присутствии мог бы и сохранить лицо…»

Однако, вопреки ожиданиям Маккенны, Хейнри стал лишь резче:

— А вам, леди, разве есть что сказать мне?

Внезапно большие глаза Рашты блеснули влагой, и в них тут же показались слёзы.

Маккенна подумал: «Ну, началось».

Хейнри мог создавать впечатление легкомысленного щёголя, но в иные моменты он становился ледяным и пугающим. Сейчас был как раз такой момент. Да ещё и голос его звучал до того холодно и безразлично, что и впрямь способен был заставить казавшуюся такой хрупкой Рашту разрыдаться.