Книга Ссылка для двоих: спасти душу демона, страница 23 – Марьяша Ришелье

— Это символ страсти! — обиделся он.

— Это символ того, что ты убил кого-то, чтобы произвести впечатление. А я, знаешь ли, убиваю только тех, кто заслуживает. Или кто просто мимо шёл, когда Костя в ярости, — она усмехнулась, кивнув в мою сторону. — Есть разница.

Азазель растерялся. Видимо, не такой реакции он ожидал.

— Но... я проделал такой путь...

— Никто не просил.

— Я принёс цветы...

— Засунь их себе в одно место. В то, которое думает, потому что голова у тебя явно не варит.

Я не выдержал и усмехнулся. Доми умела посылать. Это был её талант, отточенный годами практики.

Азазель покраснел. Вернее, лицо у него пошло пятнами — у демонов это признак крайней степени бешенства.

— Ты пожалеешь, — прошипел он.

— Угрожаешь? — она подняла бровь. — Серьёзно? Ты, который от одного вида Кости в ярости обделался в прошлый раз?

— В прошлый раз я был не готов!

— А сейчас готов?

Я шагнул вперёд. Встал рядом с Доми. Крылья за спиной не раскрыл, но дал им чуть проявиться — тени, намёк, предупреждение.

— Азазель, — сказал я спокойно. — Ты пришёл в наш дом. В наш бар. Ты пытаешься ухаживать за моей женщиной. Я даю тебе ровно три секунды, чтобы убраться, пока я не забыл про контроль.

Он посмотрел на меня. На Доми. На упырей, которые с интересом наблюдали за сценой. На Кику, которая высунулась из подсобки с телефоном наперевес — снимает, надо полагать, для блога.

— Это не последний раз, — бросил он, пятясь к двери. — Я ещё вернусь.

— Возвращайся, — кивнула Доми. — Только розы не забудь. Кике отдай, она их в декор пристроит.

Азазель вылетел на улицу, забыв закрыть дверь. Букет остался стоять у порога.

Повисла тишина.

Потом Кика пискнула:

— Это что сейчас было?

— Бывший, — коротко ответила Доми. — Назойливый.

— А розы правда можно мне? — осторожно спросила Кика.

— Забирай. Только кровь смой, а то воняет.

Кика подхватила букет и умчалась в подсобку, на ходу строча в телефоне.

Я подошёл к Доми. Встал близко. Она подняла на меня глаза.

— Ревнуешь? — спросила с усмешкой.

— Должен?

— Нет.

— Тогда не ревную.

— Врёшь.

— Немного.

Она толкнула меня в грудь, но без злости. Потом взяла мою руку и прижалась щекой к ладони.

— Спасибо, что не убил сразу, — сказала тихо. — Контроль, да?

— Да. И ещё... — я наклонился к её уху. — Я знаю, что ты меня выберешь. Всегда. Потому что я лучше.

— Самовлюблённый козёл.

— Твой самовлюблённый козёл.

— Это да, — она улыбнулась. — Ладно, иди садись. Я тебе виски новое налью. А то старое ты разлил.

Я вернулся за столик. Она принесла стакан, поцеловала в висок и ушла к упырям.

За окном темнело. В баре играла музыка. Кика в подсобке фотографировала розы.

А я сидел и думал, что даже бывшие ухажёры, притаскивающие кровавые букеты, не могут испортить этот вечер.

Потому что она — моя.

И точка.

Бар опустел часа два назад.

Пес уехал на последний вызов — пьяная компания требовала отвезти их в лес «шашлыки жарить». В час ночи. В лесу. Пес только вздыхал и заводил мотор — ему не привыкать. Кика уползла домой ещё в десять, утащив кровавые розы Азазеля — обещала сделать из них «натюрморт с вампирским вайбом». Тихон с Глашей расплелись по своим углам.

Остались только мы.

Доми уснула на диване в подсобке. Просто вырубилась посреди разговора — сказала, что прикроет глаза на минуту, и всё. Я заглядывал через полчаса — свернулась калачиком, под голову подсунула мою куртку, дышит ровно. Регенерация всё ещё жрёт кучу сил, врачи говорили — будет вырубаться внезапно. Месяц-полтора.