Книга Ссылка для двоих: спасти душу демона, страница 24 – Марьяша Ришелье

Я вышел за стойку. Встал, опёрся локтями, уставился в пустой зал.

Тишина.

Питерская ночь за окном — мокрая, серая, бесконечная. Фонари отражаются в лужах, редкие машины шуршат шинами, где-то далеко воет сирена. Обычная ночь в городе, где даже бессмертным становится тоскливо.

Дверь открылась.

Я поднял голову.

Женщина.

С виду — обычная. Возраст на вид не дашь, но я сразу понял: древняя. Очень древняя. Таких не обманешь смертной внешностью. Синие волосы — свои. Странный оттенок, глубокий, как омут. Глаза светлые, почти прозрачные, и в них — знание. Много знания.

Ведьма.

Настоящая. Не та шушера, что по углам собирает, а из тех, кто помнит мир до людей.

Она подошла к стойке, села. Молча. Я молча налил ей виски. Она кивнула, выпила залпом. Я налил ещё. Она выпила. Я налил третью. Она отставила стакан и уставилась на тарелку с закусками, которую Кика забыла убрать.

— Есть буду, — сказала хрипло.

— Ешь.

Она ела. Медленно, смакуя, будто не жрала тысячу лет. Я смотрел и молчал. Не моё дело. Пришла — поест, выпьет, уйдёт.

В баре тихо. Только часы тикают и ведьма жуёт.

Наконец она отодвинула тарелку, допила остатки виски и посмотрела на меня. В упор. Прозрачными глазищами.

— Демон, — сказала она. Не спросила, утвердила.

— Демон, — согласился я.

— Скучно тебе.

— Скучно.

— Мне тоже.

— Вижу.

Она усмехнулась. Криво, одними уголками губ.

— Хочешь, погадаю?

Я хотел сказать «нет». Я никогда не верил в гадания. Судьбу не обманешь, а если и обманешь, то только себе дороже. Но ночь была длинная, бар пустой, а Доми спала в подсобке, тёплая и живая.

— Погадай, — сказал я.

Ведьма достала из кармана колоду. Старую, потрёпанную, с золотым обрезом. Карты ложились на стойку одна за другой, и чем больше их ложилось, тем бледнее становилось её лицо.

Сначала просто бледнее. Потом — серым. Потом — землистым.

Она перестала тасовать. Замерла. Смотрела на карты, и в её глазах я увидел то, чего не видел ни у одной ведьмы за свои столетия.

Страх.

— Что там? — спросил я. Спокойно. Ровно.

Она подняла на меня глаза. И я понял: она жалеет, что предложила. Жалеет, что пришла. Жалеет, что вообще села за этот чёртов стол.

— Душа твоя умрёт, — сказала она тихо.

Я не понял сначала.

— Что?

— Душа, — повторила она. — Та, что в подсобке спит. Белые волосы, шрамы на спине. Она.

Мир качнулся. Совсем чуть-чуть. Я даже не двинулся с места, но внутри что-то оборвалось и повисло на тонкой нитке.

— Подробнее, — мой голос стал чужим. — Говори.

Ведьма замотала головой. Синие волосы заметались по плечам.

— Забудь. Прости, демон. Я не хотела. Я думала, будет весело. Думала, предсказание будет хорошим...

— ГОВОРИ.

Она вздрогнула. Я даже не понял, что проявил сущность — наверное, глаза загорелись, или тень крыльев упала на стены. Но она сжалась и заговорила быстро, скороговоркой, будто выплёвывая:

— У тебя есть месяц. До первого снега. Успей прожить его вместе с ней. Всё, что можно. Каждую минуту. Потому что...

— Что будет, когда выпадет снег?

Она закрыла глаза.

— Кровь. Вампир. Холодное тело... в крови... с разорванной шеей... под снежинками, — она открыла глаза, и в них стояли слёзы. — Всё, что я видела, демон. Прости. Мне надо идти.

Она встала. Руки тряслись. Отодвинула стул, чуть не уронила.

— Постой, — я схватил её за запястье. — Кто? Какой вампир? Где?