Книга Там, где крадут сердца, страница 119 – Андреа Имз

— Так почему я здесь? Если он не собирается меня убивать?

— Я не сказала, что он не собирается убивать тебя. Он просто не позволил нам убить тебя.

Вот как.

— И он, возможно, не станет тянуть с этим, – прибавила волшебница, – потому что скоро нам всем предстоит отправиться в путь. Желаю тебе провести последние часы жизни с удовольствием.

Волшебница резко повернулась и вышла. Ее внезапный уход разочаровал меня: я изготовилась к основательному сражению. Пусть бы она хоть из злобы объяснила, что происходит, но мне, кажется, придется подождать.

А вот мой мочевой пузырь, к сожалению, оказался не столь терпеливым. Напуганный и не знающий, когда ждать облегчения, он решил опорожниться и залил пол подо мной так, что я оказалась сидящей в резко пахнущей желтой луже, в которой плавали островки отсыревших опилок. Еще один пункт в моем и без того длинном позорном списке.

Милли подтянула свои оборванные юбки подальше от растекающейся лужи, однако почти незаметно, словно не хотела, чтобы я знала, что она все видит. Малый акт доброты, уделенной мне, да еще ребенком.

Теперь, при свете дня, я разглядела камни и солому в ее углу и по их виду поняла, что девочке тоже приходилось облегчаться, почти не сходя с места. Этому негодяю королю недостаточно было похищать детей и кромсать их, чтобы сотворить из них волшебниц, или что там он с ними делал; он еще и обращался с детьми как со зверьками.

— Какая она красивая! – взахлеб, поразив меня, проговорила Милли.

Ее личико светилось. Девочка прерывисто вздохнула, словно томясь по волшебнице.

— Суди по делам, а не по красивым глазам, – услышала я собственный ответ – одно из любимых присловий Па.

— Они так блестят!

— Им нельзя доверять, – сказала я резче, чем хотела. – Слышишь? Не доверяй им.

Милли отшатнулась и сжалась, ее лицо снова стало неподвижным.

— Прости, – сказала я, чувствуя, что проявила излишнюю суровость.

Если даже взрослый попадал под чары волшебниц в мгновение ока, что уж говорить о девочке, которая могла влюбиться в этих прекрасных дам куда глубже? Ей попадалось так мало блестящего и красивого на ее недолгом веку. К тому же девочка видела в этих женщинах нечто вроде милой ласковой матери, о которой мечтала чуть ли не с младенчества. Я ведь тоже когда-то мечтала о матери, только не говорила о своей тоске Па, боясь огорчить его.

Не знаю, сколько я просидела в луже собственной мочи, – время здесь трудно было измерить, к тому же из головы у меня еще не выветрились остатки волшебного похмелья, – как в нашу темницу вошел человек в щегольской форме и расковал меня. Милли безучастно смотрела, как он поворачивал ключ в кандалах, которые сковывали мои руки и ноги.

— Подожди, – сказала я, когда он рывком поставил меня на ноги, и протянула руку Милли. – Идем со мной. – В голосе у меня было больше отчаяния, чем надежды на то, что я и правда смогу помочь девочке. – Я выведу тебя отсюда.

— Девочка останется здесь, – оборвал меня тюремщик.

Милли отползла от меня и подобрала босые ноги под юбки, опасливо поглядывая на него. Не знаю, что я собиралась предпринять, если бы она пошла со мной, но мне казалось, что я обязана за ней присматривать и не дать свершиться тому страшному, что затеял совершить над ней король.

— Я друг, честное слово, – сказала я, понимая, что, наверное, выгляжу сейчас в глазах маленького ребенка сущим пугалом: грязная, полуодетая, воняющая собственной мочой. Я сама себе не стала бы доверять. – Прошу тебя. – Я постаралась прогнать отчаяние из голоса. – Я позабочусь, чтобы с тобой не случилось ничего плохого. – Как-нибудь. – Здесь ты в опасности. Прости, что была с тобой резковата.