Книга Там, где крадут сердца, страница 118 – Андреа Имз

— Долго я здесь? – спросила я.

— Нет. Не знаю. Я спала. Проснулась, а ты уже тут.

Свет, который просачивался сквозь оконную решетку, стал холодным, дневным. Наверное, я провела здесь всю ночь. Значит, я пролежала без сознания несколько часов.

Я снова подумала про Корнелия, надеясь, что он в безопасности и нашел себе укрытие. Он же, в конце концов, кот, а в этом городе полно еды и мест, где можно спрятаться. И все же мне его не хватало.

Когда дверь распахнулась и повеяло ароматом жимолости, я не удивилась, увидев волшебницу, но обрадовалась, что это оказалась не Кларисса.

Стоило волшебной делательнице войти, как сами стены, казалось, стали светлее; ее красота отраженным светом легла даже на костлявое личико Милли. Я же, очутившись лицом к лицу с волшебными делателями, как всегда, почувствовала тошнотворную смесь из чувств собственной ущербности и бессмысленного обожания.

Черные волосы вошедшей были густыми и отливали радугой, как масло, а глаза горели, как медные монеты. И хотя она совсем не походила на Клариссу, между их лицами угадывалось родство, которого я не могла объяснить. В них, неестественно великолепных, чувствовалась какая-то изысканная жестокость, неопределенная угроза, заставлявшая мое сердце биться чаще.

И все же меня тянуло к ней – хотелось оказаться поближе, как когда подползаешь к теплу и свету, которые дает огонь.

Волшебница с отвращением взглянула на меня. Неприязненное выражение смотрелось на прекрасном лице странно, будто корка на заварном креме, зато я очнулась от чар настолько, что заставила себя сменить тупо-восторженное выражение на подобие гнева.

Видя, что я в немилости, Милли снова отползла к стене и повернулась ко мне спиной, отстраняясь от неодобрения красивой волшебницы. Девочка наверняка была зачарована.

— Ты, – с отвращением произнесла волшебница.

— Я, – с готовностью подтвердила я, с трудом удерживаясь от улыбки. Меня не покидало нутряное желание угодить волшебнице, обожать ее. Я была мышью, которую заворожила кошка, я была лаской, которую парализуют распахнутые у нее над головой совиные крылья. Волшебница мерила меня взглядом, изгибая длинные пальцы с заостренными ногтями. – Сильвестр знает, что я здесь? – спросила я.

— Сильвестр, – процедила волшебница, – не знает ничего. Именно поэтому мы и оказались в столь нелепом положении.

Положение и правда было нелепым: я прикована к стене, из меня вот-вот сделают отбивную – а я все еще чувствую себя слегка особенной, даже радуюсь, что рядом волшебница и все ее внимание направлено на меня. Врезать бы ей за это.

Почему бы им, этим волшебным делателям, просто не оставить меня в покое? Неужели необходимо дергать мое сердце туда-сюда, тревожить его до конца моих дней, которых, надо думать, осталось всего ничего?

— Почему я здесь оказалась? – спросила я. – Почему вы не дали мне уйти? Я бы просто вернулась домой. Перестала бы мозолить вам ваши прекрасные глаза.

Волшебница снова без интереса взглянула на меня:

— Будь наша воля, ты была бы уже мертва.

— Как мило.

— Король желает пока сохранить тебе жизнь.

Судя по взгляду волшебницы, мне следовало почитать за честь, что король вообще думает обо мне. На долю секунды я и сама почти поверила, что это честь – вот как действовало на меня ее присутствие. Я понимала, что волшебница – чудовище, и все-таки мне хотелось броситься ей на грудь, хотелось, чтобы она погладила меня по голове.