Книга Там, где крадут сердца, страница 122 – Андреа Имз

Конечно, я сразу его узнала. По всему королевству, в каждом общественном месте висели на стенах его портреты, скопированные с одного, написанного мастером, и оригинал, по моим предположениям, висел где-нибудь во дворце.

Одни копии были хорошими, на иных его величество походил на козла в мантии; эти последние, как я теперь обнаружила, наиболее полно соответствовали действительности.

Наряд короля напоминал сложно устроенный торт – столько там было причудливых завитушек и украшений, так он был усыпан драгоценностями и заткан тяжелыми мерцающими нитями. Головной убор с фут высотой колебался, как кремовая розочка на желе. А я-то считала изысканными наряды волшебниц! Не понимаю, как они передвигались во всех этих сооружениях.

Пока я смотрела на короля, в голове у меня слегка прояснилось, потому что он-то точно не являл собой образец неземной красоты. Честно сказать, вид у его величества был совершенно обычный, если не считать великолепного наряда, а тень, которую он отбрасывал в свете лампы на стену позади себя, вела себя странно, казалась больше и сложнее, чем должна была быть, и к тому же двигалась оживленнее, чем я ожидала.

Кларисса метнула на меня взгляд зеленых глаз, в котором светились торжество и враждебность. Несмотря на все свое ослепление, я достаточно пришла в себя и спросила:

— Где ваш брат?

Кларисса улыбнулась и ничего не ответила. Король взмахом руки велел ей идти к столу, а сам приблизился ко мне, стоявшей на коленях и прикованной к стене.

Глаза у него были бесцветными, мутными, как от катаракты, а голова, когда он смотрел по сторонам, двигалась с такой скоростью, словно ее ничто не держало. Король походил на механическую куклу, несмотря на тепло, которое источало его человеческое тело. Бесцветная кожа под подбородком и в провалах щек отливала синевой.

Его величество был невзрачной, почти смешной фигурой, если судить по внешности – тощий, бледный. Лысеющий, с выступающим брюшком и ногами, похожими на птичьи лапы, он никак не соответствовал собственному богатому одеянию и драгоценностям – и все же в нем было что-то, от чего у меня перехватывало дыхание.

Думаю, именно так и ощущается истинное могущество: не обольстительное и коварное, как у Клариссы, и не дурашливо-эксцентричное, как у Сильвестра, а суровое нечеловеческое напряжение настоящего могущества, породившего их обоих.

Король улыбнулся, обнажив пожелтевшие зубы.

— Бедняжка, – произнес он, взглянув на мое запачканное белье и общий помятый (мягко говоря) вид.

Ему не нужно было ни говорить, ни взмахивать рукой: со скоростью мысли мое исподнее сделалось чистым и свежим, как в день, когда его сотворили. Вряд ли это было актом милосердия: его величеству просто не хотелось, чтобы из-за меня провонял весь его красивый дворец.

— Зачем меня сюда притащили? – спросила я. – Зачем я вам нужна? Я просто хотела уйти домой.

Я все еще не до конца верила, что разговариваю с королем. С настоящим королем, чьи (непохожие на оригинал) портреты висели в каждой таверне, в каждой лавке, надзирая за мной с самого моего рождения. Никто из моих знакомых никогда не видел короля во плоти: он редко появлялся в процессиях и, кажется, предпочитал оставаться в пределах города.

И все же вот он, передо мной, разговаривает почти как самый обычный человек и пахнет духами – даже я понимала, что они дорогие, – базовой нотой которых был самый обычный человеческий пот.