Книга Там, где крадут сердца, страница 116 – Андреа Имз

Я мысленно прошлась по всему телу, пытаясь определить, все ли цело. Во рту противно пересохло, все ныло и болело, но серьезных ран как будто не было. Боль в сердце вернулась, но несильная – значит, заклинание Сильвестра, призванное облегчить ее, еще действовало.

Это меня удивило. Разве он не знает, что я сбежала? Стоит ему обнаружить это, как он выдернет из-под меня свое заклинание, обрекая на мучительную дыбу разлуки.

Я подергала сначала один наручник, потом другой – глупо же попытаться вырваться. Конечно, оковы остались на месте. Мне оставалось только ждать и надеяться, что тюремщики рано или поздно выведут меня в отхожее место, потому что мочевой пузырь уже настоятельно давил на живот, сообщая, что готов освободиться, если позволят.

Я сидела в темноте и жалела себя. И еще очень хотелось домой.

Эх, Па. Как мне его не хватало – в большом испачканном фартуке, в деревянных башмаках, с улыбкой от уха до уха. Как он не уставал говорить мне, какая я красавица и как жизнь благословила его дочерью, которая помогает ему в лавке, да и дома с ней веселее.

Как я могла так беспечно покинуть его, оставив на столе записку с отвратительными каракулями, не подумав, как Па одиноко дома, как он по вечерам сам заваривает себе чай, как в одиночестве пьет его в темнеющей комнате, у гаснущего огня? Успел ли Бэзил передать Па мое письмо?

Я знала ответ. Мне хотелось избавиться от боли, причиняемой заклятием, и я не думала о том, чтобы поступать правильно ради Па. Проклятый волшебник со своими проклятыми чарами, пусть он и наслал их не нарочно.

Через решетку под потолком начали по чайной ложке просачиваться рассветные лучи, и я наконец смогла рассмотреть, что вокруг меня каменные стены. Я решила, что нахожусь в каземате.

Тюрьма представлялась мне местом промозглым и шумным, но здесь даже не пахло сыростью. Воздух был сухим и затхлым, стоячим. Пол аккуратно посыпан опилками, на вид свежими.

В противоположном углу что-то, к моему ужасу, завозилось. Крыса? Меня передернуло. В лавке я, конечно, повидала изрядно крыс, но терпеть не могла этих тварей. При мысли о том, как розовые лапки карабкаются по мне, а я в цепях, еще больше захотелось опорожнить пузырь.

Однако, всмотревшись в темноту, я различила еще одну фигуру – в отличие от меня, не в оковах; фигура сидела, подтянув колени к груди, потому-то я поначалу ее и не разглядела.

Наверное, это она шаркала ногами в опилках. Я рассмотрела, как они поджимаются, пальцы побелели от холода. Сокамерник или сокамерница. Интересно, как этому человеку удалось так долго просидеть неподвижно. Наверное, он или она привыкли быть тихим и незаметными.

— Ты кто? – спросила я вслух, испугавшись собственного голоса.

Шарканье прекратилось. Человек снова поджал ноги. Интересно, почему второго заключенного не заковали.

За время сна, если только пережитое можно назвать сном, мои органы чувств омертвели, но теперь немного пробудились, и я ощутила сладковатую телесную вонь, исходящую от сокамерника. Этот запах смешивался с запахом моего собственного пота, вызванного тревогой, и прелым запахом опилок. Все вместе образовывало смесь, которую, если бы мне надо было налить ее в бутылку и снабдить этикеткой, я называла бы «Страх».

— Не бойся, – беспомощно сказала я, понятия не имея, боится мой сокамерник или нет, – лица я не видела. Сама-то я была напугана и, наверное, пыталась успокоить себя.