Книга Петербургская аптекарша. Тайна мертвой княгини, страница 9 – Андрей Любимов

Елизавета осторожно взяла серебряную ложечку и поднесла к свету. У края, почти невидимо, поблёскивала засохшая плёнка. Она принюхалась.

Тот самый запах.

Сладковатый. Тонкий. С коварной мягкостью, за которой часто скрывается действие куда опаснее, чем у грубых ядов.

Она медленно выпрямилась.

Теперь сомнений почти не осталось.

Княгиня умерла не сама.

— Ну? — раздался от двери голос князя.

Он вошёл бесшумно. Видимо, не выдержал ожидания.

Елизавета повернулась к нему. В свете свечей его лицо стало ещё жёстче. Этот человек привык слышать неприятную правду, но не привык ждать её от посторонних.

— Я не стану утверждать без дальнейшей проверки, — сказала она тихо, — но это не похоже на обычный сердечный приступ.

Он не шелохнулся.

— Что именно вы видите?

— Следы настоя на губах. Остаток вещества на ложке. И запах. Слишком характерный, чтобы быть случайностью.

— Какого вещества?

Она посмотрела на ложку ещё раз. Отвечать сразу не хотелось. Не потому, что она сомневалась, а потому, что в комнате явно были лишние уши. Где-то в доме плакали, шептались, ходили слуги, и если в этом особняке смерть княгини кого-то устраивала, произнесённое вслух слово могло обернуться уже её бедой.

— Мне нужна уверенность, — ответила Елизавета. — И желательно образцы из аптеки.

Князь понял больше, чем она сказала. Это было видно по тому, как изменился его взгляд: холод не ушёл, но теперь в нём появилось внимание равного хищника, заметившего не просто свидетельницу, а человека, который может быть полезен.

— Вы полагаете, тётку отравили.

— Я полагаю, что умерла она не так, как вам сообщили.

Он ещё секунду смотрел на неё, потом коротко кивнул.

— Об этом никто не узнает, пока я не решу иначе.

— Если это убийство, — сказала Елизавета, — уже знает тот, кто его совершил.

Впервые за весь разговор в его лице проступило нечто похожее на живую реакцию. Не удивление — скорее резкое признание очевидного, которое он и сам уже чувствовал, но не хотел формулировать.

— Возвращайтесь домой, — сказал он. — Завтра я пришлю за вами.

Елизавета не двинулась.

— Княгиня перед смертью звала меня. Вы сами так сказали. По какой причине?

— Если бы я это знал, вы бы здесь не стояли.

Ответ был честнее, чем следовало ожидать.

Она перевела взгляд на покойную. На тумбочке возле кофейника лежала небольшая книжечка в бархатной обложке. Записная? Молитвенник? Рука княгини почти касалась её кончиками пальцев. Но прежде чем Елизавета успела рассмотреть, в комнату снова вошла пожилая дама и разразилась такими громкими рыданиями, что ей пришлось отступить.

Через несколько минут она уже шла обратно в аптеку, одна. Князь не предложил экипаж — то ли не счёл нужным, то ли хотел, чтобы её присутствие в доме осталось как можно менее заметным. Впрочем, холодный воздух даже помогал думать.

Итак. Она — в чужом теле, в чужом времени, в чужой жизни. Её, возможно, пытались утопить или заткнуть навсегда. В доме княгини — смерть, похожая на отравление. Кто-то уже пришёл в аптеку с угрозой. И почему-то именно Лиза Воронцова была нужна покойной перед последним вздохом.

Когда Елизавета вернулась, город почти затих. Аптека встретила её тем же сухим полумраком и теплом печи, которое едва успело накопиться. Она заперла дверь на оба оборота, поставила лампу на стойку и только тогда заметила, как страшно устала.