Книга Петербургская аптекарша. Тайна мертвой княгини, страница 28 – Андрей Любимов

Он не повысил голоса, но женщину это задело сильнее, чем крик. Она отступила в сторону, и путь оказался свободен.

— В библиотеку, — бросил он лакею. — И проследите, чтобы нам не мешали.

— Уже поздно просить, чтобы не мешали, — тихо сказала Елизавета, когда они проходили по коридору.

— Я знаю, — отозвался он.

Библиотека была большой, холодноватой и слишком парадной, чтобы в ней действительно читали. Высокие шкафы, тёмное дерево, шторы в пол, стол у окна, серебряный поднос с нетронутым кофейником. Там их уже ждали.

Мужчина лет пятидесяти, сухой, с аккуратно подстриженными бакенбардами, сидел в кресле так прямо, будто даже траур не имел права нарушить его осанку. Рядом стоял молодой человек — красивый, светловолосый, с усталым лицом и раздражением во рту. Едва Елизавета вошла, оба посмотрели на неё одинаково: как на лишнюю деталь в механизме, который и без того трещит.

— Это Фёдор Николаевич Астахов, поверенный нашей семьи, — сказал Алексей. — А это мой кузен Дмитрий Сергеевич.

— Я помню аптекаршу, — сказал молодой человек прежде, чем поверенный успел кивнуть. — Тётка вызывала её чаще, чем следовало для обычных капель.

Слишком быстро. Слишком раздражённо. Значит, аптекарша его задевала не вчера впервые.

— В таком случае вам проще будет понять необходимость её присутствия, — спокойно ответил князь.

Поверенный сложил руки на набалдашнике трости.

— Необходимость, Алексей Николаевич, понятие подвижное. Сегодня в доме и без того много волнений. К тому же слух о том, что княгиня накануне смерти велела вызвать женщину из лавки, уже разошёлся. Не уверен, что стоит подпитывать его.

— Слухи меня мало занимают, — сказал Алексей. — Меня занимает причина смерти моей тётки и то, почему она собиралась менять завещание.

Вот теперь молчание стало тяжёлым. Дмитрий резко отвернулся к окну. Поверенный, напротив, не шелохнулся, но в его лице впервые проступила осторожность.

Елизавета осталась стоять. Ей никто не предложил сесть. И она, к собственному удивлению, почувствовала не обиду, а ясность: именно так её и хотели держать — на ногах, на виду, без права на равенство. Очень старый способ запугивания. И, как правило, действенный лишь тогда, когда жертва соглашается играть отведённую ей роль.

Она сама взяла стул и села.

Движение было бесшумным, но все трое его заметили.

— Благодарю, — сказала она так, будто приглашение действительно прозвучало.

На лице Дмитрия мелькнуло почти неприкрытое раздражение. Поверенный же, наоборот, впервые посмотрел на неё с интересом.

— Вы говорили о завещании, — произнесла Елизавета. — Значит, княгиня действительно собиралась его менять?

— Это не ваше дело, сударыня, — сразу ответил Дмитрий.

— Если смерть вашей тётки связана с тем, что она собиралась подписать новые бумаги, то как раз моё.

Он шагнул к ней — не опасно, но резко, будто привык брать людей напором.

— Вы здесь слишком смелы для женщины из лавки.

— А вы слишком раздражены для человека, которого это не касается.

Кузен побледнел. Алексей не вмешался. И именно это вмешательство через невмешательство дало ей понять: он наблюдает не только за ней, но и за всеми реакциями в комнате.

Поверенный тихо кашлянул.

— Новое завещание действительно обсуждалось, — сказал он. — Но не было окончательно подписано. Княгиня откладывала формальности до возвращения одного из свидетелей.