Книга Позолоченная месть, страница 47 – Лисса Мия Смит

— Как нам повезло. – Грейс будто милостиво делала Эмми одолжение, ведя с ней светскую беседу. – Надеюсь, мы еще увидимся, мисс Фэрчайлд.

С этими словами она отошла и вновь присела на диванчик, где яростно перешептывались другие девушки. Золотистые волосы Грейс чуть потемнели. Кажется, она даже выросла на пару сантиметров. И в целом выглядела более здоровой. Каждая мелкая перемена бритвенным лезвием вонзалась в сердце Эмми.

Что еще хуже – Грейс единственная во всем зале проявила к ней любезность. А хуже всего – то, что глаза Эмми жгло, как от кислоты, а сердце сжималось, будто стражник упирался ей в грудь тяжелым сапогом. Чем дольше она смотрела на Грейс, тем больнее ей становилось.

«Тело не умеет различать физическую боль и душевную».

Эмми слишком поздно осознала, что жжение в глазах предвещало слезы. Она наклонила голову и зашагала вперед, пытаясь найти выход из лабиринта обряженных безголовых манекенов, но вскоре затерялась среди роскошных тканей и воспоминаний о разрушенной дружбе. Невыносимая тоска захлестывала ее волна за волной. Тоска о прошедшем. О несвершившемся.

О безвозвратно минувшем.

Черный выход. Эмми сумела протиснуть через дверной проем свою пышную юбку и жадно вдохнула свежий воздух. Зажмурившись, она присела на корточки и усилием воли попыталась сдержать слезы.

Она бы скорее выцарапала себе глаза, чем пролила еще хоть одну слезу из-за Грейс Монтгомери.

Кто-то шмыгнул носом, и Эмми потянулась было за ножом, но вспомнила, что неосмотрительно оставила его дома.

Из-за ящика выглянула служанка. Ее заплаканное лицо по цвету почти сливалось с рыжими волосами.

— Простите, что побеспокоила, мисс. – Служанка вскочила на ноги. Она плакала, как и Эмми.

— Нет, останься. – Несомненно, весь зал уже судачил о внезапном побеге Уинни Фэрчайлд. Эмми страшно не хотелось туда возвращаться, но другого выхода не было.

Она поднялась и разгладила подол платья, поглядывая краем глаза на служанку. Та казалась смутно знакомой, хотя Эмми и не могла припомнить, где они встречались.

— Если позволите, мисс, вам лучше подождать. – Служанка неловко переступила с ноги на ногу. – У вас глаза покраснели. Будет намного хуже, если другие поймут, что вы плакали.

— Спасибо. – Эмми выдавила из себя улыбку, в то время как ее уязвленная гордость съежилась, как изюмина. Раз эта служанка знала, что Уинни Фэрчайлд плакала, то скоро узнает и вся остальная прислуга.

На глазах у служанки Эмми не могла использовать магию, чтобы скрыть следы слез. Ей оставалось лишь ждать и стараться не думать о Грейс. Не о той, что осталась внутри, а о ее Грейс.

Было бы проще, если бы Грейс умерла.

Дверь снова распахнулась, и во дворик вышла со вкусом одетая женщина. Чудесно, еще одна свидетельница позора Уинни Фэрчайлд.

Женщина остановилась и нахмурилась, глядя на служанку:

— Что-то не так, Мэри?

— Нет-нет! – поспешно ответила служанка – Мэри, как выяснилось. – Я просто…

— Проводила меня подышать свежим воздухом, – пришла ей на выручку Эмми.

— Ах. – Женщина одарила Эмми улыбкой, в которой сквозила печаль. – Значит, мы пришли сюда с одной целью.

Эмми окинула взглядом ее бледное лицо, покрасневшие глаза и черное платье. Женщина была в трауре.

Они провели несколько минут в неловком молчании. Эмми пыталась сдержать слезы; женщина, похоже, была занята тем же самым. Когда Эмми наконец повернулась к двери, незнакомка промокнула глаза платочком и выпрямилась: