Книга Его собственность. Контракт на год, страница 35 – Евгения Зимина

Вечерние часы, которые она использовала для рисования, стали священными. Она купила через повара, который кажется, стал относиться к ней с симпатией, несколько листов хорошей акварельной бумаги и коробку красок. Теперь она рисовала не только в блокноте. На большом листе медленно рождался тот самый дом-приют, но уже в красках. Тёплые тона стен, ярко-синие ставни, зелень во дворе.

В пятницу пришло другое сообщение от Анжелы.

«Софья Викторовна. А.В. Долгов поручил передать, что завтра, в субботу, в 19:00 вас ожидает визит в оперный театр. Представление «Кармен». Дресс-код — вечернее платье. В 16:00 к вам приедет команда для подготовки. Будьте готовы. Водитель прибудет в 18:30.

P.S. Поздравляю с прогрессом. А.И.»

Оперный театр, культурное мероприятие. Публичное, светское, но лишённое того грязного, торгового подтекста. Это было… ново.

И ещё колкость Анжелы была очевидна, в ней сквозило и раздражение.

В субботу в четыре дня, как и было обещано, явилась Мила с командой. Видимо, ей тоже были даны чёткие инструкции. Она уже знала, куда готовить Софию.

— Вечернее, но не вычурное, — сказала Мила, разглядывая Софью. — Элегантное. С намёком на индивидуальность, но без вызова. Ты не дебютантка, но и не светская львица. М-да, сложная задача.

В итоге выбрали платье глубокого тёмного цвета спелой сливы, почти бордового в складках. Шелковый атлас, прямой крой, длинные рукава, высокий воротник сзади, но совершенно открытая спина, от лопаток до талии. Драматично, сдержанно и невероятно женственно. К платью — тончайшие чулки, туфли-лодочки на среднем, удобном каблуке и небольшая бархатная сумочка-клатч.

— Цвет рискованный, но на твоей бледной коже и с этими глазами — будет беспроигрышно, — заключила Мила, поправляя складку на плече. — Волосы уберем в гладкий низкий пучок. В макияже сделаем акцент на глаза, почти натуральный тон губ. Ты должна выглядеть так, будто родилась в этом платье и ходишь в театр каждую неделю. Спокойно и уверенно.

Когда она вышла в прихожую, то с удивлением обнаружила Артема, который ее ждал. Он был в смокинге, безупречном, как всегда. Его взгляд скользнул по ней, оценив. Никакой вспышки в глазах, никакого намёка на одобрение или неодобрение.

— Готова? — спросил он ровно.

— Да.

Дорога до театра прошла в почти полной тишине. Он просматривал что-то на телефоне, она смотрела в окно. Всё как всегда.

У парадного входа их уже ждали. Вспышки фотокамер, но не такие навязчивые, как на аукционе. Здесь была другая публика, более респектабельная, менее алчная. Артем здоровался с кем-то, кивал. Представлял её по-прежнему просто: «Софья Захарова».

Их ложа была в бельэтаже. Уединённая, с прекрасным видом на сцену. Он помог ей сесть, сам сел рядом. Между креслами было совсем небольшое расстояние.

Свет погас. Звучали первые аккорды увертюры. Софья давно не была в театре. Отец считал оперу скучной, они изредка ходили вместе на мюзиклы, на премьеры. Гулкая, мощная музыка, страстная и трагическая, обрушилась на неё, сливаясь с накопившимися внутри эмоциями. Она смотрела на сцену, но краем сознания чувствовала его рядом. Его неподвижность. Его внимание, направленное на неё, а не на спектакль.

В антракте они вышли в фойе. Подошёл знакомый лицом мужчина — один из тех, кто был на том первом, ужасном обеде. Его взгляд скользнул по Софье с неприкрытым интересом.