Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 153 – Аля Герм

— Мы не будем завоёвывать, — сказал он. — Мы будем защищать. Не землю. Людей.

Один солдат поднял щит. Другой меч. Третий руку. И все опустили оружие.

Ниса наконец отвернулась от долины, взяла Дагорна за руку, не как просьба, а как решение.

— Пора, — сказала она.

— Куда? — спросил он.

— К ним, — ответила она. — К тем, кто ждёт.

Он не спорил. Просто взял её за талию, не как возлюбленный, а как стража, как тот, кто знает: она — свет, а он — тень, что не даст ему погаснуть. И они пошли, не как правители, а как люди, что прошли ад, и теперь учат мир быть живым.

Они шли по тропе, выстланной пеплом, но под ногами уже чувствовалась земля — тёплая, живая. Ветер нес запах дыма, но также запах хлеба с костра, голоса детей, звон кувшина у ручья. Ниса не смотрела вперёд. Она смотрела под ноги, чтобы не наступить на росток, что пробивался сквозь пепел.

Дагорн держал её за талию, не как возлюбленный, а как тот, кто знает: она — свет, а он — тень, что не даст ему погаснуть. И в этот момент, когда солнце скрылось за горами, а первые звёзды зажглись над Плачущей Долиной, мир не нуждался в спасении. Он просто — жил.

Воздух в предгорьях Эйернона был другим. Непрозрачным, как в Плачущей Долине, где каждый вздох обжигал памятью о боли, а свежим, острым, с примесью хвои и влажного камня. Он пах свободой. Или ее призраком. Их кавалькада растянулась по горной тропе, словно рана, медленно затягивающаяся. Впереди — авангард из бойцов Гвардии Феникса, их новые, сияющие на слабом солнце доспехи резко контрастировали с израненными щитами и усталыми лицами. В центре расположилась основная группа с Дагорном и Нисой. И арьергард, где ехал Янистен, чей взгляд видел засаду в каждой тени скал. Они двигались молча. Слишком много было сказано. Слишком много было увидено. Слова потеряли цену, превратившись в шелест опавших листьев после урагана. Когда солнце начало катиться за зубчатый хребет, Керсан, ехавший чуть впереди, поднял руку. — Здесь. Ручей и ровная площадка. Дальше в темноте идти безумие. Лагерь встал быстро, со сноровкой, отточенной не неделями, а веками войн. Шатры, коновязи, периметр. Все без лишних слов. Тишину нарушал лишь треск разводимых костров, да редкие команды Янистена, отрывистые и точные, как удар клинка. Ниса сидела на поваленном ветром дереве у своего шатра, смотря, как алеет небо на западе. Она сняла доспехи, осталась в простой дорожной тунике, но тяжесть всё ещё давила на плечи. Не металла, а иного груза. Она снова и снова переживала тот миг — ослепительную вспышку, крылья из чистого пламени, пустоту на месте Воларда... и ледяной взгляд Хассиана, бросающего на стол железную шкатулку. Её пальцы касались запястья — там, где золотые прожилки под кожей пульсировали. Она зажмурилась, вдохнула хвою, пыталась стереть из памяти запах пепла на своей коже. Кто-то подошёл и сел рядом. Дагорн. Он тоже был без доспехов, в тёмной рубахе, и казался уязвимым. Он не смотрел на неё, его взгляд был устремлён на играющие в ручье блики заката. Он сел, оставив между ними ладонь. — Я до сих пор чувствую его холод, — тихо сказала Ниса, не уточняя, кого именно. Воларда? Или леденящую пустоту, которую он оставил после себя? — Я тоже, — его голос был хриплым от усталости. — Но не на коже. Здесь. — Он приложил руку к груди. — Как дыру. Триста лет он был точкой отсчёта, осью, вокруг которой вращалось всё. Врагом. Целью. А теперь... пустота. Он повернулся к ней, и его ладонь на груди дрожала. — Ты скучаешь по войне? — в её голосе не было осуждения, только попытка понять. Он резко повернулся к ней, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое, почти испуганное. — Нет. Клянусь всеми богами, нет. Но я... я не знаю, как быть правителем мира. Я знал, как быть воином. Знаю, как быть наследником на войне. А теперь? — Он провёл рукой по лицу, и на лбу остался след от напряжённых мускулов. — Теперь нужно строить. А я с детства учился лишь разрушать угрозы. Ниса протянула руку и накрыла его ладонь своей. Его пальцы сомкнулись вокруг её пальцев, жадно.