Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 152 – Аля Герм

Нереид вышла последней. В руках — не желудь, а чаша с водой.

— Пей, — сказала она, протягивая. — Из родника у Двух Сосен.

Ниса взяла, сделала глоток. Вода была холодной, чистой, без пепла.

— Ты нашла его? — спросила она.

— Нет, — ответила Нереид. — Но я знаю, где искать. Там, где лёд тает последним.

Она посмотрела на Дагорна, потом на Нису.

— Не бойся, — сказала она. — Он не уйдёт. Потому что ты его воздух.

— А он — берег, — ответила Ниса.

Нереид улыбнулась, не губами, а взглядом, и ушла, оставив чашу.

Дагорн повернулся к Нисе, взял её руку, не для опоры, а для связи: «я с тобой».

— Ты не одна, — сказал он.

— Я знаю, — ответила она. — Но ответственность — моя. Не твоя. Не Янистена. Моя.

— Тогда мы несём её вместе, — сказал он. — Как несли тогда, в лазарет. Помнишь?

Она вспомнила: его руки, её усталость, первое исцеление, первый страх.

— Помню, — сказала она. — Ты сказал: «просто дыши».

— И сейчас говорю, — ответил он. — Просто дыши. А я — буду рядом.

Внизу, у ворот, Мартек учил валландарского мальчишку метать нож. — Не в грудь, — говорил он. — В щит. Пока не научишься не трогай живого.

Рядом, Лориан сидел с Керсаном, делили хлеб, не глядя друг на друга, но плечи касались.

У костра, Элрик говорил с бывшим жрецом, не угрожая, а слушая. — Расскажи, — говорил он. — Что он обещал вам?

И в этот момент, когда солнце коснулось горизонта, когда ветер принёс запах дыма и травы, когда никто не кричал, не рубился, не плакал от боли, мир не родился заново. Он просто продолжил дышать. И она не императрица, а та, кто дала ему право вдохнуть.

Солнце коснулось края долины, и тени удлинились, как память. Ниса не двинулась. Она смотрела, как дети из лагеря — эйернонцы и валландарцы вместе таскают воду, не ругаясь, не деля на «наших» и «врагов».

Один мальчишка уронил ведро. Второй помог поднять. Никто не сказал «спасибо». Просто кивнули как делают те, кто уже понял: они — вместе.

Дагорн снял с плеч плащ, накинул ей на плечи. Не потому что ей было холодно. А потому что она дрожала — не от страха, а от напряжения, которое накопилось за семь дней.

— Ты не должна нести всё, — сказал он. — Ты не камень. Ты человек.

— Но они смотрят на меня, — ответила она. — Как на опору.

— Пусть смотрят, — сказал он. — Но я твоя опора. Помни это.

Из тени колонны вышел Керсан. Он не подошёл близко. Остановился в десяти шагах, рука лежала на мече, глаза смотрели на горизонт.

— Я отправляю отряд на юг, — сказал он, голос — не громкий, но чёткий. — Тридцать семь имён из списка Хассиана. Они будут живы, или мертвы. Выбор за ними.

— Ты не будешь их судить? — спросила Ниса.

— Нет, — ответил Керсан. — Я дам им шанс уйти. Как ты дала шанс нам.

Он помолчал, потом добавил, не глядя на неё:

— Спасибо.

И ушёл, как всегда — без шума, как тень, что знает своё дело.

Нереид вернулась. В руках была не вода, а мешок с семенами.

— Трава хорошо, — сказала она. — Но нужно больше. Семена от погибших деревень. Те, что сожгли Всадники.

Ниса взяла мешок, провела пальцем по ткани, чувствовала внутри была жизнь, не пепел.

— Посадим их вместе, — сказала она.

— Конечно, — ответила Нереид. — Ты — огонь. А я — вода. Вместе мы — земля.

Внизу, у ворот, Янистен надел новый мундир — не парадный, а боевой, с вышитым фениксом на груди. Он не звал солдат. Он просто встал, и люди пришли сами — эйернонцы, валландарцы, бывшие Всадники, те, кто потерял всё, но не себя.