Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 156 – Аля Герм

Солнце клонилось к западу, и золото на булыжниках стало тусклым, почти бронзовым. Площадь всё ещё дышала — не гулом, а тихим, ровным дыханием, как человек, что наконец-то выдохнул после долгого плача.

Ниса стояла у края балкона, руки — на камне, пальцы — в пыли, локти — дрожали от напряжения. Она не говорила больше, не улыбалась, просто стояла, пока толпа не начала расходиться, не потому что устала, а потому что верила: они теперь знают — война закончилась.

Сначала подошла Изавель. Она не спешила. Поднималась по ступеням медленно, как будто каждая — весила. Её лицо — мокрое от слёз, но глаза — сухие, как у того, кто уже всё переплакал. Она остановилась в двух шагах, потянулась, не к лицу, а к волосам, разобрала узел, что держался на честном слове, и заплела заново, аккуратно, как делала каждое утро, когда Ниса была ребёнком и боялась выглядеть «непристойно» перед гостями.

Ниса не шевельнулась. Только веки дрогнули, как у птицы, что впервые за день закрывает глаза под солнцем.

— Ты не ела, — сказала Изавель, голос — не материнский, а просто женский, усталый. — Нет, — ответила Ниса. Изавель кивнула, проводила ладонью по щеке дочери как делала, когда та плакала в детстве, и ушла, не оглядываясь, оставив за спиной запах лаванды и озона.

Внизу, у подножия лестницы, Тармир ждал Дагорна. Он стоял без короны в костюме из тёмного сукна. В руке держал серебряный бокал с тусклым отсветом.

— Ты не вернулся один, — сказал он, глядя на пустую лестницу, по которой только что спустилась Изавель.

— Нет, — ответил Дагорн. — Я вернулся с ней.

Тармир кивнул, налил вина, протянул бокал.

— За тех, кто не увидел этого дня.

Они выпили молча. Тармир повернулся и пошёл к дворцу. Дагорн шагнул за ним.

В столовой уже горели свечи. Стол был накрыт: бульон, травы, вино в серебряных кувшинах, столовое серебро не яркое, но настоящее.

Первым вошёл Янистен. Сел у окна, лицо накрыла тень, руки лежали на коленях.

За ним зашли Керсан и Нереид. Они сели по разные стороны стола. Их взгляды встретились.

Потом — Себастьян с Изавель. Её взгляд устремился к дочери. Ниса вошла последней. За ней вошёл Дагорн.

Никто не проронил ни слова. Они просто сели. Янистен поднял бокал. — За Кастиана, — сказал он.

Все подняли бокалы выпив содержимое. Нереид положила в тарелку Нисы кусок хлеба.

Тармир медленно опустил бокал на стол. Его пальцы задержались на краю. Тяжесть этого дня не умещалась в словах. Он кивнул Себастьяну. Старший Даррэн встал, подал руку. Тармир поднялся. Шаги — медленные. У двери остановился, обернулся, взглянул на всех.

— Отдохните, — сказал он. — Бал начнётся без меня. И вышел.

Они сидели ещё долго. Не ели. Не говорили. Просто дышали — тихо, ровно, вместе.

Когда все вышли из столовой, Керсан остался у окна. Нереид вернулась. — Ты не идёшь? — Боюсь, — сказал он. — Что не справлюсь. Что ни Эйернон, ни Валландар не поверят тому, кто отказался от короны. Она взяла его за руку, приложила ладонь к земле. — Почувствуй, — сказала она. — Эйернон не забыл тебя. Валландар — ждёт. Обе земли знают: ты не предал. Ты выбрал их обеих. Он закрыл глаза. И впервые за годы не услышал крик мечей, а шёпот корней — и эхо площади, где когда-то кричали его имя. — Спасибо, — прошептал он. — Не мне, — ответила она. — Ты сам вернулся. А они никогда не переставали тебя звать.