Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 136 – Аля Герм

— Ты слышишь их? — прошептал он. — Они ждут тебя.

Она не открыла глаз, но её губы дрогнули — не в улыбке, а в ответе: «я слышу... и я иду».

И в этот момент над полем, над пеплом, над льдом, взошло солнце — не как свет, а как обещание: «этот мрак — больше не вернётся».

Дагорн не успел сделать и шага, как Янистен поднял сломанный меч, ударил по нему кулаком — звон разнёсся по полю, остановив всех.

— Стойте! — крикнул он, голос — не хриплый от ран, а стальной, как в Северной заставе. — Она не просто жива! Она — победа! И пока она дышит — мы не смеем падать!

Один из раненых вскочил, подхватил упавший щит.

— Командор!.. А если... если она упадёт снова?

— Тогда мы подхватим её, — ответил Янистен, не оборачиваясь, глаза — на Нисе. — Как братья. Как солдаты. Как люди.

Из толпы вышел молодой солдат с ножом — тот самый, что получил его у ворот.

— Я буду рядом, — сказал он. — **Пусть даже лёд доберётся до моего сердца — я не дам им коснуться её спины.

Янистен кивнул, положил руку ему на плечо.

— Вот она — моя армия, — сказал он. — Не из стали. Из воли.

Тем временем Керсан подошёл к Дагорну, опустился на колено, взял руку Нисы — не для магии, а для пульса.

— Она выжжена, — сказал он. — Не телом. Душой. Она не стёрла Воларда. Она взяла его пустоту в себя.

— Тогда я верну её, — ответил Дагорн, голос — твёрдый, как клятва. — Каждой каплей своей крови.

Керсан посмотрел на него, и в его глазах — не сочувствие, а признание.

— Ты уже вернул, — сказал он. — Ты — её якорь. А без якоря — нет возвращения.

Он встал, обернулся к выжившим.

— Мартек! Лориан! — крикнул он. — **Очистите поле! Вода у родника — тёплая. Носите её к раненым. Пусть лёд растает не только в земле, но и в сердцах.

Мартек кивнул, уже бежал, звеня пустыми колчанами.

— Лориан, — добавил он, не останавливаясь, — найди тех, кто в синих доспехах. Они не враги. Они — потерянные. Приведи их к ней.

Лориан улыбнулся — впервые за три года.

— Я знаю, — сказал он. — Их лица... уже не ледяные.

И вдруг — движение.

Из-за перевала, где должен был быть только пепел, появилась Нереид.

Она шла одна, в руках — три глиняных сосуда, на плечах — посох, глаза — сухие, но не пустые.

— Я знала, — сказала она, подходя ближе, голос — не шёпот, а пение реки после таяния. — **Я знала, что она вспомнит, что льдом можно дышать, если вспомнить — ты — вода.

Она опустилась на колени, поставила сосуды у ног Дагорна.

— Это не лекарство, — сказала она. — Это память. Память о том, как быть живым. — Она не пьёт, — сказал Дагорн. — Она спит. — Тогда я дам вам обоим, — ответила Нереид. — **Потому что вы оба — выжжены. Она протянула сосуд Дагорну, второй — Янистену, третий — положила рядом с Нисой, в землю, там, где растаял лёд.

— Пусть земля помнит, — сказала она. — **Пусть знает: здесь родилось тепло.

В этот момент один из Всадников, высокий, с сединой в висках, сделал шаг вперёд.

— Мы... не знали, — прошептал он, голос — не злой, а усталый, как у того, кто тысячу лет не спал. — Он сказал... что вы — чудовища. Что вы убиваете надежду, а не лёд.

Дагорн посмотрел на него, не с ненавистью, а с болью.

— А вы поверили? — Мы не могли не верить, — ответил Всадник. — **Потому что наши дети мерзли, а он дал нам огонь. Даже если он был ложным.

Ниса вдруг шевельнулась.