Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 13 – Аля Герм

С балкона второго этажа за ними наблюдали двое. Изавель прикрыла рукой улыбку. — Они даже не подозревают, насколько похожи. Себастьян молчал, но в его обычно холодных глазах светилось что-то новое — возможно, надежда.

В саду тем временем зажглись первые магические фонари. Ниса встала, смахивая невидимые пылинки с платья. — Завтра... — она запнулась. — У нас будет праздник. По случаю моего совершеннолетия. Дагорн сделал шаг вперёд, и свет фонаря выхватил из темноты его лицо. — Я знаю. — Тогда... вы придёте? Он смотрел на неё так, будто видел впервые — не леди Даррэн, не дочь Верховного мага, а просто Нису. — Я уже получил официальное приглашение. Но мне было важно услышать это от вас.

Ветер подхватил её рыжие пряди, и она не стала их поправлять. — Тогда до завтра, Дагорн. — До завтра, Ниса.

Когда его фигура растворилась в тенистых аллеях, она ещё долго стояла у фонтана, слушая, как ночной сад наполняется новыми звуками — шелестом листьев, стрекотом сверчков, далёким смехом Грегориана и Мерьем. А в окне гостиной мерцал свет, там Изавель наливала мужу вино, и в бокалах отражались последние звёзды этого вечера.

Праздник совершеннолетия

Величественный зал Даррэнов сиял в свете хрустальных люстр, подвешенных к резным дубовым балкам. Сотни свечей отражались в полированном черном мраморе пола, создавая иллюзию звездного неба под ногами. Воздух был насыщен ароматом ладана, воска и едва уловимого запаха жасмина, которым Изавель велела усыпать подолы гостей, чтобы их шаги не нарушали торжественной тишины. Ниса замерла на пороге, чувствуя, как тяжелый шелк ее серебристого платья с вышитыми фамильными узорами струится по телу, будто вторая кожа, сотканная из лунного света. Сто восемнадцать лет — возраст пробуждения истинной силы Даррэнов. Возраст, когда кровь начинает говорить. А её — молчала. Или, может, шептала — но она не знала, как слушать.

Император Тармир Веленский восседал на почетном месте рядом с троном Себастьяна. Его пурпурная мантия, расшитая золотыми драконами, резко контрастировала со строгими темно-синими одеждами хозяина дома. Между троном и фамильным гербом Даррэнов витало почти осязаемое напряжение — не вражда, но молчаливая осторожность тех, кто знает, сколько стоит каждое слово при дворе.

— Готова? — Изавель поправила дочери фамильную диадему, ее тонкие пальцы дрожали. На внутренней стороне обруча была выгравирована молитва на древнем языке: «Ты — наша». Не для защиты. Для памяти.

Себастьян стоял неподвижно, как изваяние, лишь его глаза — холодные и проницательные — следили за каждым движением в зале. Но Ниса чувствовала: его дыхание чуть учащено, пульс на виске бьётся быстрее обычного. Он боялся не за себя. Он боялся за неё.

Внизу, среди знатных гостей, Ниса сразу заметила Янистена. Ее брат, облаченный в парадный мундир с фамильными знаками отличия, вел оживленную беседу с группой молодых магов. Но его взгляд — снова и снова — возвращался к сестре. Увидев сестру, он почти незаметно поднял бокал — их тайный знак с детства. Тот самый, что они придумали, когда прятались от учителей в оранжерее, деля один кусок имбирного печенья.

Но когда музыка смолкла, ее взгляд невольно притянула другая фигура — Дагорн стоял чуть позади императорского кресла, одетый в строгий черный камзол с минимальной серебряной отделкой. В отличие от придворных, он не аплодировал — лишь слегка склонил голову, его темные глаза изучали ее с непроницаемым выражением. Но Ниса видела: в глубине его взгляда — не оценка, а внимание. Как будто он смотрел не на леди Даррэн, а на неё.