Книга Хозяйка аптекарской лавки. Лекарство для генерала-дракона, страница 56 – Полина Мирская

Алёна закрыла банку и повернулась к генералу.

— Это отравление ртутью, — сказала она. — Хроническое. Тряска, слюнотечение, дёсны, зубы, раздражительность, страхи. Всё сходится. Ещё пару недель — и начнётся безумие, которое уже не пройдёт.

Учитель на кровати вдруг перестал дрожать головой. Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами.

— Ртуть, — прошептал он. — Mercurius. Hydrargyrum. Я же… я же учу мальчиков латыни… я знаю, что это… — Он сглотнул. — Я думал, я схожу с ума. Я думал, это… это я сам.

— Это не вы, Илья Ильич, — мягко сказала Алёна. — Это мазь.

Учитель закрыл лицо трясущимися руками и заплакал. Тихо, беззвучно, как плачут взрослые мужчины, которые очень долго держались.

— Ваше превосходительство, — сказала Алёна, — мне нужен доктор Брюсов. Здесь. Сейчас.

Генерал помедлил.

— Вы понимаете, что будет?

— Понимаю. Но если я просто отменю его лечение у него за спиной, он скажет, что вдова-шарлатанка уморила его пациента. А если он увидит своими глазами…

Генерал кивнул и вышел. Его шаги загрохотали по лестнице.

Пока он ходил, Алёна работала. Первым делом — окна. Она выдрала паклю из форточек, распахнула их настежь, впустив в комнату ледяной, режущий метельный воздух. Анна Петровна ахнула, но Алёна только покачала головой.

— Ему нужно дышать. Здесь воздух отравлен. Вы тоже дышите ртутью, Анна Петровна. И дети.

Потом — вода. Много тёплой воды и мыло — лавандовое, с веточкой, которое Алёна, как оказалось, по привычке сунула в карман шали. Они вдвоём с Анной Петровной обмыли учителя с ног до головы — тщательно, особенно поясницу, ноги, руки, всё, куда втиралась мазь. Сменили бельё, сменили простыни. Старые Алёна велела не стирать, а сжечь.

Потом — питьё. Тёплое молоко. Много. И полоскание для рта — отвар шалфея с ромашкой, — чтобы унять воспалённые дёсны.

— А мазь? — спросила Анна Петровна дрожащим голосом. — Мазь-то как же? Втирать?

— Ни грамма больше, — сказала Алёна. — Никогда. Банку отдайте мне.

К тому времени, как на лестнице снова загрохотали шаги — две пары, тяжёлые генеральские и быстрые, нервные, с постукиванием трости, — учитель уже лежал в чистой постели, укрытый до подбородка, и дышал ровнее. Руки его всё ещё тряслись, но глаза стали осмысленными.

Доктор Брюсов ворвался в комнату, как ворвался в лавку в первый раз. Цилиндр, сюртук, трость с совиной головой. Под сюртуком — ночная рубашка, заправленная в брюки: видимо, генерал не дал ему одеться как следует. Лицо у доктора было серым от ярости.

— Это неслыханно! — закричал он ещё с порога. — Поднять меня с постели в третьем часу! Силой! Генерал, я буду жаловаться губернатору! Я… — Тут он увидел распахнутые окна, и голос его поднялся до визга. — Что вы сделали?! Вы его убьёте! У него нервная горячка! Ему нужен покой и тепло! А вы — на мороз!

— Доктор, — сказала Алёна. — Посмотрите на его руки.

— Я видел его руки!

— Тогда посмотрите на его дёсны. На его зубы. Понюхайте воздух в комнате. И посмотрите вот на это.

Она протянула ему банку с серой мазью.

Брюсов взял банку машинально. Посмотрел на неё. Потом на Алёну.

— Это ртутная мазь. Лучшее средство от ревматизма и нервных болезней. Её рекомендуют профессора Медико-хирургической академии. Ртуть очищает кровь и выводит дурные соки через слюну. Слюнотечение, сударыня, — признак того, что лечение действует!