Книга Хозяйка аптекарской лавки. Лекарство для генерала-дракона, страница 16 – Полина Мирская

И вместе с покупателями в лавку тёк ручеёк сведений. Алёна слушала, кивала и задавала вопросы — осторожно, будто между делом. За три дня она узнала о Велиграде больше, чем могла бы узнать из любой книги.

Губернатор — князь Лопухин, старый, добрый и подслеповатый. Всеми делами в городе заправляет его супруга, княгиня Софья Андреевна, которая устраивает лучшие балы в губернии и терпеть не может скуку.

Гарнизон стоит за рекой, в казармах на Острожной. После того как генерал Северский вернулся с границы, солдаты ходят по струнке, а офицеры перестали играть в карты по кабакам.

Маги-целители в Велиграде есть, но мало: старая графиня Зотова, которая лечит только родню, и молодой барон Остен, который берёт за визит десять рублей и приезжает, когда ему вздумается.

А для всех остальных есть доктор Брюсов.

— Аристарх Львович — учёный, — говорили о нём с уважением. — Из столицы, из академии. Кровь пускает — лучше всех в губернии. Рука лёгкая.

— Строгий он, — добавляли с опаской. — Простых не любит. И аптекарей не любит, ежели те поперёк него лечат.

Алёна слушала и всё больше понимала: встреча с доктором Брюсовым неизбежна. Вопрос был только в том, когда и где.

Ответ пришёл в четверг, около полудня.

Колокольчик звякнул резче обычного. Очередь у прилавка — три бабы, дьячок с больным зубом и мальчишка-посыльный — вдруг расступилась, как вода перед носом лодки.

В лавку вошёл высокий худой мужчина лет пятидесяти пяти в длинном чёрном сюртуке и цилиндре. Лицо у него было узкое, с впалыми щеками и глубокими складками у рта. Седые бакенбарды. Очки в стальной оправе. В руке — трость с костяным набалдашником в форме совиной головы.

Он не снял цилиндра. Он оглядел лавку — вымытые полки, отчищенные банки, новые бумажные этикетки, написанные круглым, разборчивым почерком, — и брови его поползли вверх.

— Вы, стало быть, вдова Вересова, — сказал он. Не спросил — констатировал.

— Я, — сказала Алёна. — Чем могу служить?

— Служить? — Губы доктора искривились. — Вы уже послужили, сударыня. На всю улицу. Мне донесли, что вы занимаетесь врачеванием. Лечите детей. Ставите диагнозы. Назначаете лечение.

— Я продаю лекарства, — спокойно сказала Алёна. — Это аптека.

— Аптека, сударыня, существует для того, чтобы отпускать лекарства по рецепту врача. А не для того, чтобы вдова, ничему не учившаяся, поила умирающего ребёнка сырыми яйцами вместо того, чтобы немедленно пустить ему кровь!

Последнюю фразу он почти выкрикнул. Дьячок с больным зубом испуганно попятился к двери. Бабы, наоборот, придвинулись ближе — такого представления на Заречной не видели давно.

Алёна разозлилась. Не испугалась — именно разозлилась, той профессиональной злостью, с которой она когда-то спорила с заведующей, запрещавшей проверять сроки годности, «потому что так всегда было».

— Доктор, — сказала она. — Позвольте спросить. Почему вы не пришли к этому ребёнку сами? Его мать стучала к вам ночью. Вы не открыли.

Брюсов на мгновение запнулся. Только на мгновение.

— Я не обязан бегать по ночам к каждой прачке, у которой ребёнок объелся. На то есть утро и приёмные часы. — Он выпрямился. — Но это не даёт вам права подменять врача.

— Мальчик отравился медью, — сказала Алёна. — Ярью-медянкой из таза, в котором ночь простояло варенье. Кровопускание бы его убило. Он и так потерял много жидкости.