Книга Укрощение строптивого ректора, страница 9 – Леон Монтан

Глава 3. Сковородка как аргумент

«Любое боевое заклинание высшего ранга состоит из трёх элементов: ментального вектора, эфирной матрицы и непомерного мужского гонора. Сбиваешь гонор чугуном по кумполу — и матрица рассыпается сама». — Из конспектов кафедры прикладной бытовой защиты.

Восточное крыло встретило нас вековой паутиной, сквозняком из выбитых витражей и заунывным загробным воем.

Едва я провернула пудовый ржавый ключ в замке бывшего склада некондиционного инвентаря и толкнула двустворчатую дверь, как из темноты под потолком вынырнула полупрозрачная фигура в истлевшем мундире столетней давности. Призрак загремел призрачными цепями, раззявил беззубую пасть и завыл так, что с балок посыпалась труха:

— У-у-у! Смертные! Прочь из проклятого склепа старого интенданта, или я выпью ваши души и заморожу печёнку-у-у!

— О, гляди-ка, Сабрина, местный аниматор, — оживился Бегемот, деловито выходя вперёд и принюхиваясь к эктоплазме. — Слышь, старый, ты чего расшумелся? Тут дама после шести часов тряски в казённой колымаге, у неё ноги гудят и корсет жмёт, а ты сквозняк ртом создаёшь!

Призрак поперхнулся собственным воем и растерянно заморгал мутными глазами, глядя на говорящего кота.

— Я… я ужас, летящий на крыльях ночи! — неуверенно пробасил он, ещё раз звякнув цепью для убедительности. — Меня сам ректор сюда сослал, чтобы духу живого не было!

— Духу твоего тут не будет, если сейчас же не возьмёшь веник, — отрезала я, переступая порог и критически оглядывая помещение.

А помещение-то под слоем векового хлама было роскошным! Огромный сводчатый зал с высокими стрельчатыми окнами, гигантским потухшим камином, в котором легко можно было зажарить целого быка вместе с телегой, и антресолью на втором ярусе, куда вела кованая винтовая лестница — идеальное место для моих личных покоев.

— Значит так, дедуля, — я щёлкнула пальцами, и с кончиков моих ногтей сорвалась тёплая золотистая волна бытовой ворожбы. — Как звать-величать?

— Игнатий… — пискнул призрак, когда моё плетение мягко, но неотвратимо уплотнило его эфирное тело, а поверх истлевшего мундира сам собой повязался накрахмаленный кружевной передничек с вышитыми ромашками. В призрачных руках вместо ржавой цепи материализовались метла из берёзовых прутьев и совок. — Позвольте! Я боевой интендант третьего ранга! Я в Северную кампанию обозом командовал!

— Вот и отлично, опыт складского учёта имеется! — обрадовалась я. — Будешь у меня старшим лаборантом по хозяйственной части. С меня — раз в неделю свечка за упокой и блюдце тёплого молока с коньяком на каминной полке, с тебя — идеальная чистота и охрана периметра от крыс и ректорских шпионов. За работу, мальчики!

Что началось в старом крыле в следующие три часа — в учебниках классической магии обычно называют «локальной аномалией высокой плотности».

Мне не нужны были сложные геометрические пентаграммы или грозовые кристаллы лорда Дарка. Бытовая магия ведьмы работает на чистом упрямстве, женской фантазии и правильном ритме бёдер!

Я прищёлкивала пальцами и напевала весёлый мотивчик, а вокруг творилось настоящее кухонное чудо. Вековая пыль сама сворачивалась в рулоны и выпрыгивала в окно. Разбитые стёкла в витражах со звоном срастались, окрашиваясь в тёплые янтарные и изумрудные тона. Сломанные дубовые парты, сваленные в углу, под моим взглядом кряхтели, вправляли себе вывихнутые ножки, покрывались свежим воском и выстраивались аккуратными полукругами перед массивным каменным столом-кафедрой.