Книга Укрощение строптивого ректора, страница 22 – Леон Монтан

— Так вот как на вас действует грозовая магия, госпожа Вейн… — его голос упал до шёпота, а пальцы на моём бедре сжались крепче, заставляя меня шире развести колени на полированном дубе. — На словах — дерзкая бестия, которой море по колено, а от одного разряда дрожите, как первокурсница на первом бою.

— Это… это просто нервный тик от вашей невоспитанности! — огрызнулась я, хотя голос предательски сорвался, когда его большой палец мазнул по тонкой ленте подвязки на самой границе дозволенного.

В уголках губ ректора дрогнула жёсткая, торжествующая усмешка.

— Нервный тик, говорите? Что ж, тогда продолжим медицинские процедуры. Вы ведь сами утверждали, что вибромассаж с голосовым управлением полезен для здоровья.

Я даже сообразить не успела, что он задумал, как Магнус отпустил мои запястья, одним мощным движением подхватил меня двумя руками под ягодицы и легко, словно пушинку, сдёрнул со стола переговоров.

— Магнус, вы не посмеете!.. — взвизгнула я, вцепившись пальцами в его широкие плечи.

— В моей академии, ведьма, я смею всё, — отрезал он.

И с этими словами лорд-ректор усадил меня прямо в своё монументальное кожаное кресло, которое ещё хранило тепло его тела.

Я попыталась вскочить, но Дарк не дал: он поставил одно колено на край сиденья прямо между моих разведённых ног, а руками упёрся в высокую спинку трона по обе стороны от моей головы, намертво вжимая меня в кожаные подушки. Его мощный торс навис надо мной, лишая пространства и воздуха, а его колено в жёстких брюках упёрлось практически в самый центр моего естества сквозь тонкий шёлк юбки.

Магнус склонился к моему уху — так близко, что его горячие губы мазнули по чувствительной коже за мочкой — и намеренно, с холодной, мстительной расчётливостью дал в голос тот самый низкий, рокочущий командирский бас:

— Сидеть смирно, профессор Вейн.

От басового раската прямо над подлокотником заколдованное мной кресло мгновенно ожило!

БЖ-Ж-Ж-Ж-Ж!

Но если под тяжёлым мужским телом ректора вибрация уходила в дубовый каркас, то под моими лёгкими бёдрами, обтянутыми тонким шёлком, эффект оказался совершенно термоядерным!

Мощная, глубокая волна вибрации, усиленная остатками приворотного масла, ударила снизу точно между моих ног, входя в идеальный резонанс с прижатым ко мне коленом Магнуса.

— А-ах! — застонала я, непроизвольно запрокидывая голову на кожаную спинку и впиваясь ногтями в рукава ректорского кителя.

Это было нечестно! Это было нарушением всех правил ведения боевых действий!

Кожаное сиденье под моими ягодицами гудело, перекатываясь упругими горячими волнами, а каждое микродвижение — каждая моя попытка вывернуться или сжать бёдра — только сильнее прижимало самую нежную, пульсирующую точку сквозь влажное бельё к твёрдому колену Дарка и вибрирующей подушке!

Проклятое кресло, уловив мой сорвавшийся вздох, тут же радостно подхватило дуэтом из-под подлокотников:

— О да-а-а… Не останавливайся!

Мои щёки полыхали таким жаром, что от них можно было прикуривать. Магнус же смотрел на меня сверху вниз и в его потемневших глазах не было ни капли насмешки.

Его ладони легли мне на талию, сжимая бока, не позволяя приподняться, с нажимом усаживая меня глубже в центр вибрирующего безумия.

— Что же вы замолчали, Сабрина? — снова рокотнул он своим глубоким баритоном прямо мне в губы, специально добавляя низких частот, отчего кресло подо мной выдало такой мощный импульс с электрическим покалыванием, что у меня перед глазами поплыли разноцветные круги, а бёдра сами собой судорожно подались навстречу его колену. — Вам ведь нравится собственное изобретение?