Книга Укрощение строптивого ректора, страница 2 – Леон Монтан

— И вообще, гражданин судья, вы бы тон сбавили, — продолжил Бегемот, почёсывая задней лапой за ухом. — У вас от крика носогубные складки обратно прорезаются. Крем-то ещё не закрепился. А хозяйка у меня — талант, самородок! Её на руках носить надо и казённую сметану выписывать, а не кандалами пугать.

У секретаря суда сломалось гусиное перо. Лорд Крейг медленно побагровел, явно борясь с желанием вызвать экзорциста, гвардию и инквизицию одновременно. Но вместо этого он тяжело опёрся о кафедру, вытер пот с младенчески гладкого лба батистовым платком и зловеще улыбнулся.

Ох. Не понравилась мне эта улыбка. Так улыбаются только палачи и бывшие родственники при делёжке наследства.

— В копях от вас действительно проку мало — вы и там умудритесь сварить из руды самогонный аппарат, — процедил судья, беря со стола плотный свиток с чёрно-золотой императорской печатью. — К счастью для общества, сегодня утром к нам поступил срочный запрос из военного ведомства. В элитной мужской академии боевых магов «Грозовой пик» открылась обязательная по новому указу императора вакансия. Преподаватель «Прикладной бытовой защиты и выживания в походных условиях». За последние два месяца оттуда сбежали четверо профессоров. С нервным срывом и заиканием.

Я прищурилась.

— «Грозовой пик»? Это та мрачная казарма на северных скалах, где муштруют цепных псов империи, а ректором служит этот… как его… дуболом с молниями вместо извилин?

— Лорд-ректор Магнус Дарк, кавалер ордена первой грозы, боевой маг высшего ранга! — с мстительным удовольствием отчеканил Крейг. — Человек железной дисциплины, сурового устава и абсолютной нетерпимости к любому женскому присутствию и хаосу! Трибунал постановляет: в счёт погашения долга в пятьдесят тысяч золотых ведьма Сабрина Вейн направляется в академию «Грозовой пик» сроком на один учебный год без права увольнения! Сбежите, устроите взрыв или получите от лорда Дарка отрицательную характеристику — поедете в соляные копи уже на двадцать лет! Приговор окончательный!

Молоток грохнул по подставке, закрепляя приговор вспышкой судейской магии. На моём левом запястье тут же защелкнулся тонкий, почти невесомый браслет из тусклого серебра — печать принудительного распределения.

Я посмотрела на браслет, потом на злорадствующего судью.

Закрытая мужская академия. Сотни тестостероновых боевых магов, не видевших женщин месяцами. И во главе — напыщенный павлин-громовержец, который считает бытовую магию кухаркиными фокусами.

— С казённым питанием и отдельными покоями? — деловито уточнила я.

— С казарменным пайком и подсобкой в старом крыле! — рявкнул судья, теряя остатки самообладания. — Карета ведомства ждёт у чёрного хода. На сборы — два часа!

Сборы в моей уютной мансарде над лавкой колониальных товаров напоминали эвакуацию публичного дома во время наводнения.

Чемоданы из крокодиловой кожи летали по комнате, самостоятельно застёгивая ремни. В один со свистом укладывались мои любимые чугунные сковородки (три штуки: малая блинная для рикошета огненных шаров, средняя для глушения нечисти и тяжёлая бабушкина — для особо тупых собеседников), пучки сушёной полыни, ступка из метеоритного железа и полдюжины баночек с боевыми приправами.

Во второй саквояж, тихонько постанывая от восторга, укладывался мой гардероб. Поскольку в приговоре трибунала ни слова не говорилось о дресс-коде, я решила, что серая учительская хламида оскорбит мои ведьмовские чувства. Поэтому в багаж отправлялись платья из тёмного бархата, шёлковые блузы с такими вырезами, которые сами по себе являлись оружием массового поражения, и чулки на подвязках с вышитыми рунами от сглаза и натирания.