Книга Последняя песня о любви, страница 109 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

Они с Тоддом чуть не поссорились из-за программы концерта. Кону хотелось попробовать свои новые песни, но Тодд возразил, что с аудиторией в четверть миллиона лучше придерживаться проверенного временем материала, который привел их к успеху.

— Вот чего хотят наши фанаты, – настаивал он.

И вероятно, был прав.

Кона охватил страх. Слава, которая должна была дать ему столько власти, отобрала у него свободу и в личной жизни, и в творчестве.

Теперь он не мог ни ходить куда хотел, ни писать то, что считал нужным. В творчестве он был будто связан по рукам и ногам. Тодд не принимал его песни протеста, но парень происходил из среднего класса и знать не знал, что такое ложиться спать, когда живот сводит от голода.

Кон затушил сигарету в цветочном горшке, стоявшем на полу рядом с кроватью.

Он слишком успешен, чтобы испытывать такую горечь. Что, черт возьми, с ним происходит?

Кон снова закурил. Он принялся было пить до беспамятства, и это после прожитых с отцом лет, а ведь когда-то клялся, что не станет таким же.

Иногда он ловил печальный взгляд Сорчи.

Он превратил ее в узницу, да-да, это его вина. А вчера, когда она отчаянно нуждалась в любви и поддержке, не смог ей помочь. Он понимал, что может ее потерять… но онемевшее сердце противилось что-либо делать.

Кон встал с постели, принял душ и спустился на кухню, чтобы приготовить кофе. Он поставил кофейник, кружку и пачку печенья на поднос и, взяв в руки гитару, принялся наигрывать мелодию, которая в последние дни не давала ему покоя.

— Черт! – Ничего не получалось. – Святые угодники! Что со мной происходит?

Кон взял кружку кофе, встал и выглянул в окно. Стояло чудесное августовское утро. Ворота автоматически открылись, и на подъездную дорожку въехала машина Дженни. Когда ворота стали закрываться, одна из его преданных поклонниц попыталась проскользнуть внутрь. Как обычно, победил изготовленный на заказ сверхпрочный заслон.

Кон в отчаянии покачал головой. Интересно, вспомнит ли когда-нибудь об этом девчонка и удивится, к чему потратила лучшие годы жизни, гоняясь за рок-звездой?

Кон пил кофе и слушал, как Дженни открывает парадную дверь. Не пойти ли к ней поболтать, все отвлечется от грустных мыслей, роившихся в голове? Он вспоминал об одинокой жизни в хижине на берегу, когда неделями не видел людей. Сейчас же он боялся оставаться один. Сегодня, по крайней мере, он пойдет с Лулу. Только она могла отвлечь его от грустных мыслей. Кон завидовал ее решимости и целеустремленности. Лулу было наплевать, что о ней думают другие, и если она решила к чему-то привлечь внимание общественности, ее ничто не останавливало.

Кон открыл дверь в кабинет и прошел через коридор.

Из кабинета Дженни доносился ее голос. Кон прислушался.

— Он получил еще одно, инспектор… Да, шестое… Ой, да все одно и то же… буквы, вырезанные из газеты, обычная угроза убийства. Да, на этот раз почтовый штемпель из Саутгемптона. Этот тип переезжает с места на место! Нет, еще нет, но, думаю, пора. Вы сами? Ладно, я позвоню, когда поговорю с «Метрополитан». До свидания, инспектор.

Послышался щелчок положенной на телефон трубки. Кон открыл дверь.

— Доброе утро, Дженни.

Она повернулась.

— Здравствуйте, Кон, вы сегодня рано встали.

— Да.

Кон увидел бумагу у нее в руке. И выхватил листок.