Книга Последняя песня о любви, страница 106 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

Мэри остановилась и обернулась.

— Ты как, ничего?

Сорча кивнула:

— Нормально, мама.

— Твой папа здесь, но прежде чем к нему зайти, не помешает глотнуть виски.

Мэри уже поднялась до вершины лестницы и показала на столовую.

Оставив чемодан Сорчи в коридоре, она пропустила дочь в кухню и плотно прикрыла за собой дверь.

— Дай мне на тебя посмотреть. – Она, улыбаясь, оглядела дочь. – Знаешь, Сорча О’Донован, ты выросла настоящей красавицей.

— А ты ничуть не постарела, мама, – приврала Сорча.

— Неужели? Конечно, это мило с твоей стороны, но я-то знаю: годы меня не жалели. – Мэри разгладила платье на бедрах. – Садись, садись. Я налью нам обеим виски. – На столе стояла начатая бутылка. Мэри наполнила бокалы и передала один Сорче. – Ну что ж, как говорится, нет худа без добра. Я теряю мужа, но ко мне возвращается драгоценная дочь. Будем здоровы! – Мэри подняла бокал и сделала большой глоток. – Да-а, нервы, несомненно, успокаивает, но я совсем одурею, если выпью еще.

— Имеешь полное право, мама. Представляю, какой шок ты пережила.

— Ужас, ужас. Вчера вечером пришел Шон Молони, охранник, и рассказал, что случилось. Вызвали врача, но он уже ничего не мог сделать.

Мэри икнула и покраснела.

— Извини. Не привыкла я к крепким напиткам. Они привезли его сюда, и первым делом пришел Джон, гробовщик, чтобы снять мерки. Я одела Шемаса в лучший воскресный костюм в тонкую полоску и выбрала гроб из кедрового дерева, и целый день только открывала и закрывала двери. Ты знаешь, как тут бывает. Почтить память пришла вся деревня. Уже к обеду херес закончился и пришлось бежать за ним к Норе Конноли.

— Мама, ты просто молодец.

— Слава богу, смерть была быстрой. Так мне сказали. Думаю, он не понял, что происходит.

— Наверное, ты права.

Мэри сделала еще один глоток виски, опустошив бокал.

— Хочешь добавки? – Сорча покачала головой. – Последний для храбрости, чтобы предстать перед твоим отцом. Если разобраться, мне никогда не хватало смелости, чтобы пред ним предстать, – слабо улыбнулась она.

— В котором часу похороны?

— В два, но его заберут в девять утра. В одиннадцать отслужат мессу, только для семьи. Отец Мойнихэн хотел забрать его на ночь, но я подумала, что ты захочешь попрощаться дома.

Сорча поморщилась и осушила свой бокал.

— Пойдем, мама, пойдем и покончим с этим.

— Да. Наверное, пора.

Они встали. Из кухни по лестничной площадке к столовой Сорча шла впереди. Она с трудом сглотнула и, повернув ручку, открыла дверь.

На полированном обеденном столе стоял гроб. Сорча перекрестилась вслед за матерью. Потом взяла мать за руку, и они вдвоем подошли ближе и заглянули внутрь.

Если не принимать во внимание, что за последние годы шевелюра отца сильно поредела, он ничуть не изменился. Вид у него был лучше, чем у жены. После смерти губы приобрели серый оттенок, кожа походила на алебастр.

— Мне уйти на несколько минут?

— Нет, мама, не надо.

Сорча сжала руку Мэри. Мертвого отца она боялась так же, как живого. Обе женщины молча смотрели на тело.

— Хорошая работа, верно?

— Чья?

— Джона, гробовщика.

Мэри говорила шепотом, словно боялась нарушить вечный сон Шемаса, если повысит голос.

— Да.

— Как ты считаешь, костюм подходящий?

— Идеальный.

— Ну что, ты хочешь еще остаться? – Сорча покачала головой, и они обе вышли из столовой. – Ну вот, ты с ним простилась, и этого достаточно. – Когда они возвратились на кухню, Мэри облегченно выдохнула. – Сорча, собрать тебе чего-нибудь поесть? Наверное, проголодалась с дороги?