Книга Последняя песня о любви, страница 107 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

— Нет, спасибо, мама. Что-то не хочется.

— Ладно, а как насчет ирландского завтрака утром?

— Хорошо бы, но вряд ли у нас будет время.

— Ой, да я мигом приготовлю. Может, хочешь принять ванну? Ходят слухи, что в самолетах этих ужасно грязно.

— Нет, – улыбнулась Сорча. – А вот от чашки чая не откажусь.

Мэри прошла к кухонной плите и поставила на нее большой чайник из нержавеющей стали. Посещение столовой ее, похоже, слегка отрезвило.

— Жаль, что Кон не смог приехать.

— Да. К сожалению, на следующей неделе они улетают в Штаты. Группа дает большой концерт в Нью-Йорке, и сейчас они готовятся.

— Сорча, каким знаменитым он стал! Кто бы мог подумать? А жил на берегу моря в хижине, как отшельник. Те, кому я сказала, что ты приедешь, будут разочарованы, что его нет.

— Неужели? – Сорча наблюдала, как мать наливает кипяток в синий фаянсовый заварочный чайник, все еще безупречно служащий после стольких лет. – А я думала, что он здесь никому не нужен. Раньше все не знали, как от него избавиться.

— Зато теперь кого ни возьми – одни закадычные друзья. – Мэри поболтала заварку. – В прошлом году к нам в городок явился журналист, который очень интересовался Коном. Ты не поверишь, сколько людей клялись и божились, что были ему ближе родных братьев, и сколько у него было возлюбленных. Журналист и сюда приходил.

— Да ты что? И что ты ему сказала?

— Ничего. Не было возможности. Твой папа захлопнул дверь перед его носом.

Надо же. Единственный поступок Шемаса, за который его дочь была ему благодарна.

— Держи-ка. Хороший горячий чай.

Мэри поставила перед ней чашку.

— Спасибо. – Сорча отпила чаю. – Ах, никто в мире не умеет готовить такой вкусный чай, как ты, мама!

— А я и не сомневаюсь. – Мэри улыбнулась и села за стол. – Сорча, у меня к тебе накопилось столько вопросов. Даже не знаю, с чего начать.

— Еще бы.

— Может быть, послезавтра сядем и поговорим как следует. Или ты торопишься назад?

— Я… я еще не думала об этом, мама. Давай переживем завтра и не будем загадывать вперед?

— Конечно.

Сорча подавила зевок.

— Бедняжка. Совсем выбилась из сил, а тут я – болтаю без умолку. Ложись-ка в постель. Нужно как следует выспаться. Завтра на тебя будет смотреть вся деревня, тут нет никаких сомнений. На похороны придет весь Баллимор – кому ж не любопытно поглазеть на знаменитого зятя Шемаса О’Донована.

— Что ж, мне жаль их разочаровывать, – горько ответила Сорча.

— А я рада, что он не приехал. Мы хоть наговоримся вдоволь. Пойдем спать. Уже почти полночь.

Сорча пошла за матерью наверх, в свою спальню. Увидев, что шесть лет в комнате ничего не менялось, она резко втянула в себя воздух.

— Все как было. Я только пылесосила и вытирала пыль каждую неделю, поддерживала порядок.

Сорча перебрала коллекцию фарфоровых зверюшек на тумбочке. В детстве она так ею дорожила.

— Удивляюсь, как папа не выкинул мои игрушки и не продезинфицировал комнату, – засмеялась она.

— Он предложил было сделать ремонт и выбросить твои вещи, но я воспротивилась. Кроме комнаты, у меня ничего от тебя не осталось. И я не позволила.

— Он так меня ненавидел?

Сорча села на кровать и прижала к груди плюшевого мишку.

Мэри потупилась и покачала головой.

— Нет, Сорча. Ошибаешься. Он тебя очень любил. Я бы сказала, боготворил. Ты родилась поздно, Господь одарил нас через десять лет брака. Когда ты влюбилась в Кона, он не смог этого вынести. Что ему оставалось делать? Только вычеркнуть тебя из своей жизни. У него на тебя были большие планы. – Мэри вздохнула. – Отчасти в этом виновата я. Если бы я родила больше детей, как все женщины в округе, вероятно, на твои плечи не лег бы такой груз. Раз уж мы об этом заговорили, я очень удивлена, что у вас с Коном до сих пор нет малыша.