Книга Предатель. У нас все было, страница 89 – Марина Румянцева

Юсуф Челик разговаривает с кем-то по телефону, быстро и напряжённо. Потом подходит к нам, его лицо серьёзное:

— Миссис Коршунова, у нас есть информация. Хозяин отеля вспомнил, что ваш муж спрашивал дорогу к вилле в пригороде. Он нашёл на карте место — частный дом в двадцати минутах отсюда. Мы отправили патруль проверить.

Вилла. Миша прячется на вилле, пока его дети сидели запертыми в грязном номере отеля.

— Я хочу поехать туда, — говорю я, и мой голос звучит твёрже, чем я чувствую себя. — Хочу посмотреть ему в глаза.

— Катя, — Света сжимает моё плечо, — ты уверена? Дети только что пережили похищение. Им нужен покой, а не...

— Им нужно услышать правду, — перебиваю я, глядя на Петю. — От него. Не от меня, не от полиции. От собственного отца.

Юсуф колеблется, потом кивает:

— Хорошо. Но вы едете со мной, и только если ситуация безопасна. Согласны?

— Согласна.

Через двадцать минут мы подъезжаем к вилле. Дом стоит на холме, окружённый высоким забором. Белые стены, красная черепичная крыша, бассейн — виден через решётку ворот. Роскошь посреди турецкого пригорода. Конечно, Миша выбрал бы именно такое место. Он всегда любил комфорт.

У ворот стоят две полицейские машины. Офицеры у входа кивают Юсуфу — всё под контролем.

— Они внутри, — говорит Юсуф тихо. — Михаил Коршунов и его мать. Мы задержали их, когда они попытались уехать. В багажнике машины — чемоданы с деньгами. Много денег.

Конечно. Деньги. Всегда дело в деньгах.

Выхожу из машины, дети следуют за мной. Света пытается остановить их:

— Может, им лучше остаться в машине?

— Нет, — Петя смотрит на виллу с таким взрослым, жёстким выражением лица, что у меня сжимается сердце. — Я хочу видеть папу. Хочу услышать, почему он это сделал.

Проходим через ворота, по дорожке к входу. Дверь открыта, внутри слышны голоса. Захожу в просторную гостиную, и первое, что вижу — Анну Петровну. Она сидит на диване, руки в наручниках, лицо бледное, постаревшее. Когда видит нас, вскидывает голову:

— Петя! Машенька! — голос дрожит. — Слава богу, вы...

— Где он? — перебиваю я холодно. — Где Михаил?

Турецкий офицер кивает в сторону террасы. Иду туда, дети за мной. Света и Юсуф следуют на расстоянии.

И вот он. Миша. Мой муж. Отец моих детей. Человек, которого я любила десять лет. Стоит у перил террасы, спиной ко мне, смотрит на море вдалеке. На руках наручники, рядом стоит полицейский. Но даже так, даже в таком положении, его осанка излучает ту же самоуверенность, что всегда.

— Михаил, — произношу я, и он медленно оборачивается.

Наши взгляды встречаются впервые за месяцы. Его лицо загорелое, отдохнувшее — будто он был на курорте, а не в бегах от правосудия. Волосы чуть длиннее, чем раньше, небритость ему даже идёт. Он выглядит... хорошо. Слишком хорошо для человека, разрушившего жизни стольких людей.

— Катя, — произносит он, и в его голосе нет ни капли раскаяния. Только усталость. — Я знал, что ты найдёшь их. Ты всегда была упрямой.

— Папа! — Маша вырывается из моей руки, бежит к нему.

Он опускается на колени, обнимает её одной рукой — насколько позволяют наручники. Маша плачет, прижимаясь к нему:

— Папочка, почему? Почему мы здесь? Я хочу домой!

— Я знаю, солнышко, — он целует её в макушку, и впервые я вижу в его глазах что-то похожее на эмоцию. — Скоро. Скоро всё будет хорошо.