Книга Предатель. У нас все было, страница 4 – Марина Румянцева

— Он объявился, когда Сереже было уже полтора года, — продолжает Света. — Пришел в салон, где я тогда работала. Сказал, что хочет помочь, что чувствует ответственность. Предложил деньги на ребенка.

— И ты согласилась? — в моем голосе звучит обвинение, хотя я понимаю, что не имею права судить.

— А что мне оставалось делать? — в ее глазах вспыхивает обида. — Я одна, без поддержки, с маленьким ребенком на руках, который только начал ходить в частный садик, за который нужно было очень много платить. Родители к тому времени уже умерли, сестра живет в другой стране... Я приняла помощь, да. Но я никогда не просила его вернуться, никогда не пыталась разрушить его... — она запинается, — вашу семью.

Мы снова замолкаем. За окном начинается дождь, капли барабанят по стеклу, словно пытаясь достучаться до моего замершего сердца.

— А потом? — спрашиваю я после долгой паузы.

— Потом мы договорились, что он будет помогать финансово и иногда видеться с Сережей, — она вытирает слезы. — Он приезжает раз в месяц, проводит с ним пару часов. Привозит подарки, ходит в парк или кино... Сережа зовет его папой, но... — она замолкает, подбирая слова, — для него это больше как дядя, который иногда появляется, чем настоящий отец.

Я закрываю глаза. В висках стучит. Все эти годы мой муж жил двойной жизнью. Все эти «командировки» и «рыбалки»... сколько еще лжи скрывается за ними?

— А я? — спрашиваю я, не открывая глаз. — Он когда-нибудь упоминал меня? Говорил, что женился снова?

— Нет, — тихо отвечает Света. — Он никогда не говорил о своей личной жизни. Я думала, что он живет один, возможно, встречается с кем-то... Но точно не подозревала, что у него есть семья, дети. Катя, если бы я знала...

— Перестань, — я поднимаю руку, останавливая ее. — Я не виню тебя, Света. Ты тоже жертва.

Жертва. Это слово отдается горечью во рту. Я всегда презирала женщин, которые позволяли себя обманывать, которые закрывали глаза на измены мужей. Считала их слабыми, безвольными, жалкими. И вот теперь я сама в их числе. Жертва.

— Мамочка, я хочу пить, — в дверях кухни появляется заспанная Маша, потирая глаза.

Я вздрагиваю от неожиданности и быстро вытираю слезы.

— Конечно, солнышко, — я наливаю ей воды, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Как твой дневной сон?

— Хорошо, — она берет стакан и с любопытством разглядывает Свету. — А вы кто?

— Это тетя Света, моя подруга, — отвечаю я, избегая смотреть на Светлану. — Мы просто разговариваем. Иди, поиграй в своей комнате, хорошо?

Маша послушно кивает и, допив воду, убегает. Я провожаю ее взглядом, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Что теперь будет с нами? Как эта ситуация отразится на детях?

— Катя, — Света нарушает тишину. — Что ты собираешься делать?

Хороший вопрос. Что я собираюсь делать? Простить? Забыть? Сделать вид, что ничего не произошло, ради сохранения семьи? Или уйти, забрать детей, начать все с нуля?

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Сейчас я просто не знаю.

В этот момент звонит мой телефон. На экране высвечивается номер Михаила. Я смотрю на него долго, не решаясь ответить. Наконец, сбрасываю вызов и отключаю звук.

— Может, тебе стоит с ним поговорить? — осторожно предлагает Света.

— Не сейчас, — я качаю головой. — Я не готова. Я боюсь, что если увижу его сейчас, то либо убью, либо... — я не заканчиваю фразу, но мы обе понимаем, что я имею в виду. Я боюсь своей слабости, боюсь, что прощу его, поддамся его обаянию, его обещаниям, что все будет хорошо.