Книга Измена. Мой бывший - твой худший кошмар, страница 46 – Ева Найт

— Сама квитанция была не у меня, — предупреждает она. — Она должна лежать в семейном архиве. Я не могла унести такие бумаги. Но помню, как оформляли передачу. И кто расписался, когда забирали коробочку у мастера.

— Кто? — спрашиваю я. Надежда сжимает губы, и мне хочется вытрясти из неё ответ. Но женщина уже дрожит, хотя в кафе тепло.

— Галина Павловна подписывала описи лично, — выговаривает она. — Я не видела, что она думала. Но точно знала: в тот вечер колье в доме не было. И когда хозяйка закричала, я стояла за дверью и не смогла ничего сказать.

От обиды меня буквально выворачивает. Все они знали или могли узнать. Андрей промолчал из гордости. Надежда — из страха. Галина… я ещё не знаю, зачем она устроила тот скандал, но всё больше боюсь услышать ответ.

— Почему вы не заговорили потом? — спрашиваю я. — Когда меня уже выставили из дома? Когда я развелась? Вы же видели, что со мной произошло!

Она плачет, не пытаясь скрыться. Рассказывает, что жила в комнате при доме, другой квартиры у неё не было. Работа у Воронцовых кормила не только её, но и сестру, которой она помогала. Если бы выступила против Галины, оказалась бы на улице без заработка. Я слушаю и злюсь. Мне хочется быть великодушной, но пока не получается. Я тоже осталась тогда без семьи и опоры. Только у меня никто не спрашивал, удобно ли мне защищать своё имя.

— Я понимаю, что вы боялись, — выговариваю я. — Но не могу сейчас сказать, что не обижаюсь. Я вас считала своим человеком в том доме. А вы знали больше, чем я, и позволили мне уйти с этим позором.

— Знаю, Ирочка. И не прошу, чтобы вы забыли. — Надежда достаёт платок. — Я давно на пенсии, у меня своя квартира. Галина Павловна уже ничего не может мне сделать. Когда снова начали писать про вас, поняла, что если и сейчас промолчу, никогда себе не прощу.

Мы договариваемся, что она сможет подтвердить свои слова, если понадобится, и готова объяснить устройство архива юристам. Выхожу из кафе с тяжёлым чувством: часть старого унижения получила объяснение, а сам скандал стал ещё страшнее.

В машине достаю телефон и звоню Андрею. Он отвечает сразу, но не пытается сделать вид, будто нашей ссоры не было.

— Ира? Всё нормально?

— Мне нужно рассказать тебе кое-что о колье, — говорю я. — Надежда Петровна вспомнила страховые описи. В день того вечера украшение было у ювелира, на ремонте застёжки. В семейном архиве должны остаться документы с датами.

Андрей несколько секунд молчит. Слышу, как он просит кого-то подождать в своём кабинете, закрывает дверь.

— Ты уверена, что она это помнит? — спрашивает он, и по голосу чувствую, как его ударило услышанное. — Мать тогда сказала мне, что колье нашли случайно. Об описях я не спрашивал.

— Хочу, — отвечаю я Андрею. Потом спешу добавить: — Только не надо ради этого арендовать целый ресторан или вызывать для меня оркестр. Обычный ужин. Пожалуйста.

На другом конце он смеётся. Я слышу, как с его голоса постепенно уходит осторожность, с которой он спросил о свидании.

— Мне уже запретили и оркестр, и ресторан, — говорит Андрей. — Ты оставляешь человеку очень мало возможностей произвести впечатление.

— Ты однажды пытался произвести впечатление, — напоминаю я. — Мы тогда ушли есть пирожки. И прекрасно провели вечер.