Книга Против ветра, страница 278 – Анна Джейн

— Нет. – Марту трясло от рыданий. – Я теперь как инвалид! Я не смогу! Ты же знаешь! Знаешь это!

— Будешь!

Но ее дочь, видимо, так не считала. У нее началась истерика, и когда в палату вошли Юля и Константин Власович, медсестра уже вкалывала Марте успокоительное. Марта вновь заснула на несколько часов, и когда проснулась, почти не разговаривала, только безразлично смотрела в потолок. Она не помнила, что произошло вчера ночью и как она повредила руку, но лечащий врач сказал ее родителям, что это нормальная реакция. Немудрено, что после такого эмоционального потрясения у Марты возникла частичная амнезия, как механизм защиты на травмирующую ситуацию. Страшный день просто-напросто выпал из ее памяти.

— Вспомнит все, – уверенно заявил врач Эльвире и Константину. – А пока что пусть отдыхает. Когда вспомнит, с милицией… пардон, с полицией пообщается. Очень уж они хотят с ней поговорить как со свидетельницей.

Но буквально спустя два часа выяснилось, что доктор ошибся.

Марта ни с кем не разговаривала – только с мамой иногда – и не хотела, чтобы в палате находились Юля или отец. И вдруг она произнесла равнодушным голосом, глядя в потолок:

— Мама, а Ника знает?

— Что? – встрепенулась Эльвира Львовна.

— Знает, что со мной?

Эльвира промолчала, вспомнив, что племянница уехала с каким-то парнем неизвестно куда, а Марта согласилась стать подставной невестой ее бывшему жениху Александру. Правда вскрылась сразу же, как только Марту доставили в больницу – Юля и Надя все рассказали. Эльвира Львовна боялась, что, придя в себя, дочка тут же начнет спрашивать про Сашу, который спас ей жизнь.

— Мне надо позвонить Нике, – все тем же равнодушным голосом сказала Марта.

Вид у нее был хуже некуда: обреченный и усталый. И почему-то она путано соображала.

— Зачем? – удивилась ее мать.

— Сказать ей, что я не приду… Если она не знает, что я в больнице.

— Куда не придешь? – посмотрела на нее изумленная Эльвира.

— Мы в кино договорились пойти, – тихо сказала Марта. – Но, мам, я правда смогу играть? – В глазах ее заблестели слезы.

— Что? – переспросила ее мать. – Что ты сказала?

— Мама, я боюсь, боюсь, что не смогу больше играть. – Марта смахнула слезы здоровой левой рукой и с ненавистью глянула на гипс на правой. – Если я не смогу… играть, мне незачем будет жить.

— Доченька, какое кино? – тревожно уставилась на Марту ее мама, пропустив последние страшные слова.

— «Тесей и Минотавр», – всхлипнула Марта. – В 3D формате… Я очень хотела посмотреть и уговорила Нику пойти со мной… – Она заплакала. – А показ тринадцатого сентября кончается. Какая разница теперь… Мама, я домой хочу.

— Но ведь сейчас только июнь, Марта, девочка, – проговорила ее мама. – Сейчас не осень, посмотри… на улице лето.

Марта, прекратив рыдать, глянула в окно: осенью на улице и не пахло. Там был разгар лета.

Вот что ее так смущало.

Врач ошибся. У Марты действительно была частичная ретроградная амнезия, но забыла она не одни сутки – самые страшные в ее жизни. Из ее памяти выпал почти год. Марте казалось, что сегодня тот день, когда они с Никой договорились встретиться и пойти в кинотеатр, чтобы посмотреть мультфильм «Тесей и Минотавр».

Именно в этот день Марта встретила Сашу. Встретила, чтобы влюбиться, а потом полностью забыть. В ее жизни словно и не было никакого Александра Дионова, который ценой своей жизни защитил ее от пули.