Книга Развод. Я календарь переверну, страница 59 – Элен Блио

Говорит и стреляет глазами в сторону Крестовского.

Чертовка.

Делает фигуру, поворот и ускользает из моих объятий идёт прямо к нему.

Раз!

Они сразу встают в позицию.

Два!

Шаг, шаг, еще, квадрат, кач, кач, резкий поворот. Ух!

Чёрт.

Наше танго сегодня было танцем воспоминаний, спокойствия.

Их танец - страсть. Чистая, обнажённая, без купюр.

А я зол, очень зол на себя. И на Германа. Подсуетился.

Чувствую, что здесь нас ждёт реальная битва, не на жизнь, а на смерть.

Подхожу ближе, улучаю момент и дергаю Аду на себя, забирая, кружу, перемещаясь подальше, прижимаю к себе.

— Я готов искупить вину.

— Кровью? — хищно улыбается наша добыча.

— Хотите моей крови?

— А если хочу?

— Что мне сделать? В морду ему дать?

— А что бы вы сделали?

— Если женщина хочет крови, нужно дать ей крови. — усмехаюсь, хотя намерения бить морду Герману у меня нет.

Но если будет нужно...

Он подходит сзади, как раз в момент паузы, когда мы застываем в паре, его рука у неё на талии и на плече, Герман разворачивает Аду к себе, но я не готов отпустить.

Мы стоим, втроём.

И снова Пьяццолла, на этот раз, полагаю, самый известный трек после «Либертанго».

Погружает нас в атмосферу хорошего Голливудского кино*.

«Вы хотите научится танцевать танго, донна?»

Но мы втроём, как же мы будем танцевать танго втроём?

Мы танцуем.

Начало, легкая игривая мелодия, она как смех красивой женщины.

Ада в руках Германа, шаг, шаг, кач, поворот, еще шаг, я двигаюсь за ними, я рядом, я тоже в этой паре.

Сейчас почему-то чувствую себя тем самым слепым полковником в отставке, Фрэнком*, и эта донна будет танцевать со мной.

Тадам-там-там, резко разворачиваю Аду, прижимая к себе, теперь моя партия, мои шаги. Я танцую лучше Германа. Старая школа.

Поворот, наклон, как красиво она умеет выгибать спину. Посмотрел бы я на этот фокус в постели.

Хочу её. Да. Эту женщину я хочу.

Эта женщина по мне.

Но по ней ли я? Вот вопрос.

И снова Герман. Острее, жёстче, яростнее.

Мы одни на танцполе. Остальные пары просто стоят по краю, наблюдая.

Это наш бенефис.

Герман чуть сбивается и Ада, смеется, откидывая голову назад, совсем как в кино, а он резко прижимает её, впечатывая в себя. А внутри меня волк, который скалит зубы и требует свою добычу.

Раз. Два. Три. Четыре.

Моя!

Я тоже прижимаю, тоже впечатываю. Еще крепче. На грани фола.

— Ах...

— Ты восхитительна.

Улыбается краешками губ.

— Поедешь со мной?

— Куда?

— Куда захочешь.

— Вдвоём?

— Бери детей и поехали.

Она удивлена. А я нет. Всё очень просто. Нужно просто предложить.

Как говорил Фрэнк? В танго всё просто, совершаешь ошибку и танцуешь дальше.

Так вот, в жизни всё так же. Совершаешь ошибку и снова идёшь вперёд.

И даже если ошибку совершил не ты, идти вперёд нужно.

Ада не совершала ошибок, разве её вина, что супруг оказался козлом?

Последнее дело винить в этом женщину.

Каждый сам знает свои ошибки и сам за них отвечает.

Герман опять перехватывает инициативу, и заканчивают танго они вдвоём.

Прижавшись друг к другу. Глядя друг другу в глаза.

Он в неё влюблён. Точно.

А она?

Что она? Эта загадочная донна. Самая простая женщина. Настоящая женщина.

Зал взрывается аплодисментами, народу сегодня на милонге много.

Герман ведёт Аду, я забираю, поворачиваю, чтобы она могла сесть в поклон, так делают это бальники. Красиво. Она умеет.