Книга Мне все равно, страница 46 – Элен Блио

Получил от отца пощечину. Первый раз.

Второй раз получил за историю с Лерой…

Смотрю на неё. Сидит с закрытыми глазами. И дышит, так легко-легко. Как там было у Куприна? «Легкое дыхание»?

А мне не дышится. Совсем. И колбасит так, что кажется сейчас сердце разорвется.

Мышь… мышка…мышонок мой.

Наши ладони всё еще сплетены. Через это касание я ощущаю вибрации её тела.

Дрожит.

Я боюсь её спугнуть. Хочется прижать её голову к своей груди. Так много хочется сказать. А потом она бледнеет, и я понимаю, что что-то не так.

— Лера?

— Скажи… - голосок хрипит, хреновый знак. Сразу волной разряд по телу.

— Что?

— Это ты придумал тогда… притащить Селену?

Мороз по коже. Ледяное безмолвие.

Ты облажался, пощады не жди.

Если бы знала ты, как я себя ненавижу тоже,

за то, что опустился до этой черты.

Я на самом дне, я не выгребаю,

я не знаю, как повернуть реал.

Опрокинуть время я мечтаю,

чтобы исправить все-то, где я налажал…

— Скажи, я… просто хочу знать.

— А если я? – лгу. Не понимаю зачем, но лгу. Пусть думает, что я еще хуже.

— Ты же врешь? – взгляд, как выстрел.

Улыбаюсь, как дурак, не зная чему. Просто… Просто было всё так хорошо, и…

— Ром…- её пальцы на моей щеке. Нежно. Как? Почему? После всего…

Я бы после такого рядом даже… Рядом бы побрезговал стоять.

— Лер, я… Я…

Идиот конченый. Думал просто очередной «глум». Да еще так удачно. Читает слезливый стишок, явно сама писала, Цветаева недоделанная. Тогда уже зол был – трэш просто. Я же её постоянно доставал! Троллил, цеплял, стебался. По любому поводу. Другая бы на её месте давно сломалась.

А ей тупо «по Фаренгейту»! Имела она меня в виду!

Я знал уже, что мышь у Анфисы занимается. Тётка её нахваливала, радовалась, что в моем классе такая чудесная девочка. Красивая, умная, воспитанная.

Отмороженная, блин! Как мумия! Ледяная. В глазах полный аут. Покерфейс вечный. Посыл в пешее в каждом пропущенном взгляде.

Именно пропущенном. Не смотрела она нифига. Я – пустое место. Все мы.

А она, блин, королева! Зараза.

Выбешивала знатно. Просто в печени засела как камень.

И тут – реал подарок, блин, судьбы. Тупые стишки. И её глазки, чуть ли не в слезах. Ах-ах, неужели у ледяной мышки есть «чуйства»?

Уже после первой реплики своей догоняю – что-то не так. Взгляд Леры. Немигающий. Зрачки огромные. Такими взглядами убивают. Но меня несет, не оттормозиться. Гоню дальше, не выкупая грань, где дно.

Задним каким-то умом еще соображаю, что тут и ревность, причём, чёрт, с двух сторон. С одной стороны на то, что она вот так смело стоит и читает свои стихи – уверен был, что это её. С другой – кому она их написала? Что за хрен? Значит, с кем-то она… дружила? Просто дружила или до точки?

На адреналине выдаю:

— Щепкина, ты слышала есть выражение - если можешь не писать не пиши?

И вижу, реал, вижу, как у неё планка падает.

То есть вот она была железная, ледяная Щепка. А вот – внутри кипит ярость, пылающей нефтью заполняя вены.

— Мразь.

Плевок в лицо. Охренеть – не считается.

Ярость взрывает. Бьет. Горит.

Я срываюсь со старта, тормоз не выжимается.

Похоронный марш – на репит.

Да, тормоза отказывают. Она меня опустила. Если не будет ответки, то… Коршун втирает, что это попандос. Миронова и её подпевалы гудят, хотя их-то я в последнюю очередь слушаю, но…