Книга Мне все равно, страница 45 – Элен Блио

— Так что, мышка?

— Торыч, не тяни уже кота за одно место, - это подвякивает кто-то из парней. Не из Торовой банды.

— Ты меня оскорбила. Нужно попросить прощения.

Всего-то?

— Прости, - ухмыляюсь нагло. Думал, буду молчать?

Смотрю на него и не понимаю, почему он такой?

Он ведь… не просто смазливый, нет. Он интересный. В нём уже сейчас какая-то настоящая мужская красота.

Недаром за ним все девчонки бегают.

И даже… даже мне он нравится. Очень нравится. Так, что я иногда… иногда думаю, что могла бы общаться с ним если бы не всё вот это… если бы меня не назначили неприкасаемой, если бы мы не сцепились в первый же день. Если бы…

Мне ведь кажется, что и Тор тоже иногда на меня смотрит… не как на врага народа. И даже сейчас, ухмыляется нагло и в то же время…

Или мне просто кажется? Выдаю желаемое за действительное?

— Извини, мышь, одного прости будет недостаточно.

Вскидываю подбородок. Интересно, что они придумали? Бить будут? Унижать?

Детки в клетке. Мне ведь пофигу, абсолютно.

— Я хочу, чтобы ты встала на колени, и сказала, Рома, прости меня, пожалуйста.

— «Конверсы» еще пусть поцелует. – это, конечно, Коршунов.

— Ты поняла? Ле-ра. – на этот раз он намеренно растягивает имя на слоги. Выделяя.

И что же будет, если я откажусь? Продолжаю молчать, но уверена, что Тор правильно считал мой посыл.

— Что? Не хочешь?

Качаю головой.

— Не могу. У меня артроз. Опущусь на колени и больше не встану.

— Придётся, мышь.

— А то что? Ударишь?

Снова наглая ухмылка, которую хочется стереть.

— Ты что, я девочек не бью. Но лучше тебе всё-таки попросить прощения, мышка.

Неожиданно слышу, как за моей спиной раздается испуганный вскрик.

Я поворачиваюсь, и вижу Коршуна, который держит Селену…

Этот поцелуй первый.

Первый настоящий.

Понимаю, что имел в виду отец, когда рассказывал мне про «ту самую, особенную, единственную». Бывают у нас с Тором-старшим и такие… воспитательные беседы.

Объяснял, что не стоит распаляться на девчонок. Скакать от одной к другой. Дурость, мол. Ерунда. Понты перед друзьями, типа, какой я крутой. А в реале – просто грязь. Да я, собственно, и не скакал, так, ну была пара попыток в отношения. Когда вроде как все вокруг стали с кем-то встречаться.

Да и парни из секций друг перед другом понтовались - кто сколько девочек «сделал», пикаперы хреновы.

Мне тоже хотелось.

До разговора с отцом.

Потом наоборот по приколу стало другое. Не просто найти кого-то, с кем можно весело затусить.

Найти такую, от которой башню сорвет.

Чтобы сердце останавливалось рядом с ней. И стучало только для неё. И чтобы хотелось просто рядом. Как отец и мать. Или вот…вот так как сейчас – рука в руке.

Ха! Весело, имея репутацию плейбоя, который подруг меняет как перчатки оставаться, по сути, не целованным девственником. Но это был мой выбор.

Только мой. Никем не навязанный.

Да, отец вложил в мою голову эти мысли. Но выбор делал я сам. Парни, кстати, меня уважали за этот выбор – Коршун и Да Винчи. Они знали.

И батю моего уважали тоже.

Если по серьезу, то с предками мне повезло. Они у меня… любящие. Не помню, когда осознал, что это важно. Это самое важное.

Они всегда такими были – я не всегда замечал. А какое-то время даже казалось – я не нужен. Такой вот весь из себя красавец, чемпион, отличник, «мальчик, который выжил», блин… Да, я как-то назвал себя именно так и…