Книга Мне все равно, страница 49 – Элен Блио

— Это как, Лер?

— Не надо меня при всех…

— Что не надо? – ухмыляется, хотя все понимает.

— Не надо руки распускать и… целовать.

— Почему? – он напрягается, - Тебе не нравится, когда я тебя…

— Нет. То есть…нравится, - это слово говорю тихо, заставляю себя сказать. – Я не люблю напоказ.

— Я понял. Я, кстати, тоже не очень. Еще условия будут?

— Это не условия.

— Прости. Но… рядом стоять мне можно? Обнимать за талию? За руку брать?

— Можно, если это не мешает…

— Кому? Или чему?

— Учёбе. И мне.

— Я буду стараться, только… сядем вместе?

— Ты же с Коршуном сидишь?

— Перебьется.

Подходим к компании одноклассников. Я слышала, как Тор называл их «дноклами», насчёт дна я соглашусь. Но само слово меня бесит, как и многие другие сленговые. Какими-то я сама пользуюсь, а какие-то раздражают. Особенно бесят псевдоанглийские неологизмы, звучащие из уст Дунаевой.

Типа того, который она выдает сейчас.

— О май гаш, у Ромы новый краш. – просто «рукалицо».

— Привет Тор, здравствуй Лера, - Да Винчи мне улыбается, как будто мы с ним старые друзья, свои в доску. Просто переобулся в воздухе. Хотя мне всегда казалось, что он готов был вполне нормально со мной общаться, но стая захотела моей крови и он не смог пойти против течения.

— И тебе привет. Коршун, а ты ничего не хочешь сказать?

— Виделись.

Да уж. Коршунов поворачивается и молча уходит в школу. Да Винчи смотрит удивленно.

— Что это наш Стасик, не с той ноги встал?

— Не тем местом думал, я бы сказал. Пойдем? Не замерзла, Лер?

— На мне пуховик, Ром, а ты… ты… - хочу сказать, что в этой кожаной курточке он себе отморозит все на свете, но тушуюсь.

— А я горячий парень, Лер. Пошли.

В раздевалке он помогает снять пуховик, вешает на вешалку в самом дальнем углу, а потом и прижимает меня там же.

— Тут нас никто не видит.

— Ром… не надо.

Мне не по себе. Как-то слишком все это быстро. Слишком гладко.

Почему-то в голове всплывают слова Селены.

«Они мажоры, им можно все. Их родители по любому откупят, а ты…»

А что я? Что?

Даже если то, что происходит сейчас между мной и Ромой какая-то чудовищная игра – я свою позицию уже озвучила.

Мне будет больно, но я переживу.

Сломать меня это не сможет. Меня вообще уже, наверное, ничего не сможет сломать.

Усмехаюсь своим мыслям. Слишком самонадеянно. Как бы чего не вышло.

— Лера, прости, я постараюсь держать себя в руках. Пойдем на урок?

Литература. Именно на этот урок мы, наконец приходим. Хотя я бы предпочла любой другой. Не знаю почему.

Ольга Александровна смотрит на нас, слегка поджимая губы.

— Щепкина, Торопов. Объяснительную, почему прогуляли два урока. После занятий мне на стол.

— Ольга Александровна, Лера просто не смогла квартиру закрыть, замок сломался, попросила меня помочь, пока ждали мастера, который всё починит, время прошло.

Как здорово у него получается врать. Как там говорят – складно звонит? Почему-то мне не очень приятно. Я бы сказала правду. Просто прогуляли.

Мы стоим перед всем классом, у электронной доски, и я чувствую руку Ромы на своей талии. И место, где она меня касается начинает огнем гореть. Потому что это видят все.

Все!

Но я не хочу дергаться и отстраняться. Это бы значило, что я боюсь, что мне есть дело до мнения класса, для которого я несколько месяцев уже просто пария. А мне на самом деле глубоко фиолетово, что они подумают.