Книга Больше, чем сделка, страница 112 – Рина Беж

А когда вечером распахнулась дверь, и молчаливые бугаи пошла на Сорокину, я действительно подскочила на ноги и заорала, что есть мочи.

Олька, бедная моя Олька. Вот кому действительно досталось ни за что. За компанию со мной, мать его ети! Потому что я, дрянь безмозглая, решила пять дней назад ее не отпускать, а подкинуть до дома, и тем самым подставила по полной программе. Она же хотела идти к метро, а я твердила, что довезу… довезу…

Балда самоуверенная! Довезла? Нет. Навредила? Да.

Именно я стала причиной ее проблем. Я виновата в том, что ее взяли в плен, заперли вместе со мной в душном помещении, похожем на камеру, подвергли издевательствам и голоду, а теперь пытаются забрать у меня, чтобы… чтобы…

— Не пущу! Меня! Меня, пожалуйста, берите! Ведите к шейху! Я хочу! Я согласна! – закричала не своим голосом. – Не трогайте ее! Оставьте, умоляю! Я! Меня берите! Я согласна.

Истерика накрыла лавиной.

Кажется, я дралась и кусалась, отдирая Ольку от огромных мужиков, применяла приемы, которым обучал Сережка, напрыгивала им на спины, звала Аль Мади и умоляла отменить расправу.

Меня отшвырнули, как тощего худющего котенка, у которого нет сил. А Ольку, Ольку забрали.

— Шейху нельзя отказывать, – выплюнул один из бородатых напоследок. – Получай расплату, женщина.

В этот раз я видела все своими глазами.

Нелюди не стали запирать саму дверь, лишь решетку. Ольку оттащили в помещение напротив и подвесили за связанные руки на перекладине так, что она еле смогла касаться кончиками пальцев ног дощатого пола. Разодрали на спине блузку и…

Каждый удар ремнем, рассекавшим воздух со свистом, вспарывал не только белую тонкую кожу подруги, уродуя ее спину, но и мое сердце, мою душу, мой мозг.

Господи, как я орала, хрипела, выла, билась о металлические прутья и умоляла прекратить этот кошмар. Я звала Аль Мади и обещала быть послушной. Я сходила с ума и вновь кричала.

А тварь, стоявшая и наблюдавшая за экзекуцией, лишь улыбалась, не спеша отдавать команду прекратить.

— Я же обещал, что ты согласишься, – довольно ухмыльнулся монстр, когда спину Ольки разукрасили пять кровавых росчерков. Только тогда он поднял вверх руку, прекращая издевательства.

Мою измученную, избитую, зареванную, ни в чем неповинную подругу (или уже нет) вернули в камеру, а я вышла из нее сама. Добровольно склонив голову. Признав поражение. Запретив думать о том, что будет дальше.

Уже все равно.

Очередного насилия над Олькой я бы не перенесла. Только не с ней.

Дальше двигалась как в тумане, отключив эмоции, задвинув сознание в дальний угол, не думая, не анализируя.

Мылась в ванной, переодевалась в подобранную шейхом одежду, была кроткой и послушной, когда прислуживала ему за ужином, а потом… потом добровольно позволила себя раздеть, позволила себя касаться, позволила…

— Это что еще такое, Ира?!

Недовольство в глазах и в голосе Мансура, как он велел себя называть наедине, изначально прошло мимо ушей. Но он повторил свой вопрос еще раз, громче, не скрывая бешенства. Побледнел, покраснел, снова побледнел и отшвырнул меня от себя.

— Ты специально это сделала? – взревел диким бизоном и сунул непонимающей мне под нос пальцы… пальцы, на которых оказалась… кровь.

— Нет, не специально. Разве ж можно управлять женскими днями? – произнесла негромко, мотнув головой.