Книга Больше, чем сделка, страница 111 – Рина Беж

А потом…

Аль Мади появился на третий день. Хозяином прошел в помещение, выделенное под нашу камеру. Осмотрелся, оценив и решетки, установленные на окнах и двери, будто раньше в этом месте хранили ценные документы, и советский неподъемный сейф размером со шкаф, покрытый грязно-розовой отколупывающейся местами краской, и ведро для естественных нужд, стоящее за ним (его нам выделили, чтобы лишний раз не водить по этажу в сортир), и три матраса, раскиданные на полу вдоль стен.

Затем посмотрел на нас. Медленно. По очереди. Оценивающе. Прищурил свои темные, как беззвездная ночь, глаза, усмехнулся едва заметно и кивнул в сторону выхода.

— Ира, за мной.

— Нет.

Голос немного подвел, поэтому для лучшего понимания еще и мотнула головой. Но как сидела на матрасе, поджав ноги, так и осталась сидеть.

Остальные девушки молчали.

— Упрямишься? – ухмылка шейха стала четче, глаза недовольно блеснули.

Шакалы, стоящие на стреме у распахнутой в это время двери, подобрались, распрямили плечи, недобро прожгли меня взглядами.

— Отпустите нас.

Как бы не хотела перейти на «ты» и послать организатора похищения чисто по-русски в дали-дальние, сдержалась и попыталась надавить на совесть, на здравый смысл и логику.

Без толку.

Разговора не состоялось. Аль Мади остался глух к мольбам и уговорам, зато еще раз повторил свое предложение, а получив второй отказ, вышел.

— Сама придешь, – пообещал напоследок.

Не поверила.

Зря.

Спустя час в нашу «камеру» вошли его люди. Схватили Светлану, сопротивляющуюся и кричащую, и поволокли за собой. Но предварительно откинули нас с Олькой, желающих им помещать, назад, на матрасы, и заперли…

Сказать, что мы не слышали женские крики, будет ложью. Слышали. Плакали, стучали в дверь, не понимая происходящего, молили отпустить Тихонову, но никто не приходил.

Избитую девушку вернули назад к ночи. Платье на ее спине было разодрано, а спина исполосована кровоточащими ранами.

Придя в себя, Светка рыдала и уговаривала, чтобы я сдалась шейху, легла под него и не кочевряжилась. Именно злость в ее глазах, направленная на меня, ненависть и обвинения, будто все, что с ней случилось – исключительно моя вина, привели к тому, что на новое предложение Аль Мади, озвученное следующим днём, я вновь дала отказ.

И опять ее уволокли.

На этот раз крики были продолжительнее и порой сменялись мужским улюлюканьем и смехом, а когда Пряхину вернули… не евшие нормально четыре дня мы с Олькой по очереди обнимали ведро и исторгали даже воду, которую до этого пили.

Рыжую насиловали… и то в каком виде ее вернули…

Было ли мне ее жалко? Да. Однозначно.

Но была ли я готова ее заменить, пусть и раздвинув ноги лишь для Аль Мади? Нет. Никогда и ни за что!

Пусть она меня оскорбляла, обвиняла во всем случившемся и ночью даже попыталась придушить, набросив на лицо подушку, менять мнение и подставляться ради нее я не собиралась.

Сегодня утром шейх вновь пришел в нашу «камеру». Вновь сделал свое предложение… и вновь получил отказ.

Силой за собой тянуть не стал.

— Сама придешь, – повторил знакомую фразу на выходе, а потом, облизав губы, добавил. – Придешь раньше, чем наступит сегодняшний закат.

Не стала его переубеждать, лишь переглянулась с бледной, как мел, Олькой, с которой сидели бок о бок на одном матрасе. Так с нервами было справляться легче. И крепче сжала ее ладошку.