Книга Я приду, когда будет хорошая погода, страница 77 – Ли Доу

Хэвон поставила печать на нижней части книги, ласково улыбнулась и протянула ее.

— С вас три тысячи пятьсот вон, сэр.

— Ха… Вы двое сегодня немного отвратительны.

Чану фыркнул и волей-неволей встал со стула с пакетом и книгой внутри. Затем он наклонился к другой стороне стола и прошептал так, чтобы только Хэвон могла его услышать:

— Я ведь не услышу, как с приходом весны сердце нашего принца-лягушки разобьется?

Она нахмурилась:

— О чем ты говоришь…

— Мне просто интересно направление этого романа… Что ж, я пошел.

Когда Чану повернулся спиной и махнул рукой, Ынсоп сказал, как будто был удивлен:

— Что, ты уже уходишь?

— Да, я устал. Пойду и лягу пораньше.

— Тогда зачем ты пришел сюда, шел бы прямо домой.

Чану обернулся и грустно крикнул с раздражением:

— Купить книгу, бессердечный ты друг! Потому что ты сказал, что проводишь мероприятие!

Бормоча, что это уже слишком, он исчез в темноте за раздвижной дверью.

Пока Ынсоп убирался, Хэвон пребывала в глубоких раздумьях, а на ноутбуке играла поп-музыка. Пространство книжного было таким уютным, что казалось миражом после таких занятых и суматошных дней. А книги на витрине, непроданные мешочки и рамы для картин словно начали дремать. Он сказал, как бы извиняясь.

— У вас было много работы, да? Ты выглядишь уставшей.

Хэвон медленно покачала головой.

— Нет… Просто размышляю.

— О чем?

— Есть кое-что, что я хочу спросить у тебя, но спрошу в следующий раз.

Ынсоп был озадачен, поправляя книги.

— Тогда я тоже не могу спросить! Я действительно хотел спросить тебя кое о чем.

— О чем же?

— Если я спрошу первым, то ты тоже тогда спросишь.

Она колебалась. Может, спросить. Может быть, это причинит ему трудности, она не знала, просто с какого-то момента что-то смутное чувствовалось в отношении Ынсопа.

— Мне было интересно, почему у тебя и твоего двоюродного брата разные фамилии. Он же сын дяди.

Ынсоп посмотрел на Хэвон и улыбнулся.

— Разве ты не знала? Меня усыновили.

На некоторое время разразилась тишина. Она сделала вид, что не удивлена, но даже не знала, что в самом деле может быть и так. Хэвон заколебалась и кивнула в ответ.

— Я не знала.

— Это знали большинство наших одноклассников в старшей школе.

Ынсоп сказал так, будто в этом не было ничего важного. «Правильно…» – пробормотала она себе под нос. Так было всегда. Она была так поглощена своими проблемами, что не замечала ничего вокруг.

— Тогда твои родители живут в городе?

— Они растили меня, с тех пор как мне исполнилось восемь лет. Помнишь могилу, которую мы видели на горе?

— Да.

— Там похоронен мой настоящий отец. Когда я был ребенком, я жил в горах за Пукхён-ри, ходил туда-сюда между деревнями.

Улыбка скользнула по губам Ынсопа, и он легко вздохнул.

— Мок Хэвон, ты действительно не интересовалась мной. Я удивлен.

В памяти всплыла хижина, которую они встретили в заснеженных горах. Следы костровой ямы и невысокого дымохода. Старый дом, в котором когда-то было тепло двух человек, но теперь он стоял пустой и пыльный.

— Иди сюда.

Сев на стул, она поманила парня, и напряжение отразилось на его лице. Однако мгновенное колебание исчезло, и Ынсоп кротко подошел, опустился, как бы вставая на колени, и сел лицом к ней.

— Зачем?

— Я тебя обниму.

Он нахмурился:

— Ты меня жалеешь или что?