Книга Я приду, когда будет хорошая погода, страница 40 – Ли Доу

— Откуда ты знаешь?

— Висконсин – город-побратим Хечхона.

Хёнджин поморщилась и ответила:

— А у них там нет какой-нибудь легенды? Если есть что-нибудь, можно обменяться. Йоу.

Участники клуба, складывавшие поздравительные открытки, одновременно рассмеялись. Полумесяц на картинке мягко сиял и без всякой позолоты.

Сынхо первый уехал с дедушкой на тачке, нагруженной макулатурой. Постепенно разошлись по домам и другие члены книжного клуба. Ынсоп, Хэвон и Чану остались в доме с черепичной крышей. До глубокой ночи они втроем опустошили мини-бар наполовину.

— Как только маршрут тропы будет утвержден, нужно сделать карту. Не обычную скучную карту, а с иллюстрациями: что-то вроде картинок достопримечательностей. Хэвон, если захочешь этим заняться, то, пожалуйста, пришли мне черновой вариант.

— Есть много хороших иллюстраторов.

— Чего это ты? Скромничаешь или дерзишь?

— Хотела бы я, чтобы это была скромность. Но у меня пока нет причин скромничать.

Хэвон пила пиво и улыбалась. Ынсоп в третий раз наполнил тарелку арахисом и снеками и был в восторге от Чану.

— Ты более усердный, чем я думал. Удивительно, Ли Чану.

— Это так. Я жил так, как хотел отец, поэтому я такой.

Чану откинулся на спинку стула и потянулся. Как только в его теле, замерзшем во время похода в горы, стало чувствоваться все больше дорожной усталости, он снял куртку и почувствовал опьянение.

— Тяжело. Мне все чаще говорят, что пора жениться. Кто в наши дни создает семью в тридцать?

— Кто-то создает, – невозмутимо ответил Ынсоп, и Чану обхватил его за шею, как бы душа. От такого маневра оба чуть не упали со стульев.

— Знаешь, как раздражает, когда ты так говоришь? Парень, родившийся бездельником.

— Отпусти.

— Не хочу.

Чану сильнее напряг руку и шутливо спросил Хэвон:

— Кто для тебя был самым раздражающим человеком в школе? Для меня – Лим Ынсоп. Ты знал, что я умираю от зависти, потому что твои родители позволяли тебе жить как хотелось. Ай, больно!

Ынсоп схватил его за запястье и вывернул, и Чану, вскрикнув, убрал свою руку. Улыбающийся Ынсоп с растрепанными волосами и одеждой был чем-то незнакомым для Хэвон. Обычно он вежлив и мягок с ней; когда он с друзьями, то кажется более расслабленным и свободным. Значит, вот так он улыбается?

— Я не знала, что вы двое так близки, – удивилась Хэвон.

— Мы не близки.

— Не близки!

Она рассмеялась из-за их одновременного отрицания. Чану уставился на пивную банку с надутым лицом и, казалось, хотел что-то сказать.

— Спустя годы такие вещи говорить проще. На самом деле я был очень эгоистичен. Мне было трудно вынести, если я не был лучше других в чем-то.

Хэвон была немного удивлена его неожиданным признанием.

— Заблуждение это или нет, раньше я думал, что весьма себе нравлюсь… Но… Потом увидел Ынсопа. Странно, но я уже не был уверен, что я лучше. Конечно, это не значит, что этот парень лучше. И тем не менее думал, что сойду с ума от нервов.

Ынсоп нахмурился и взял банку пива из рук Чану.

— Эх, когда ты так говоришь, значит, уже начинаешь напиваться. Хватит.

— Я не пьян.

Чану поднял уголки губ. Его отец сказал, чтобы он занял такую должность, как член городского совета или высокопоставленный государственный служащий. Получая награды от глав городского управления, близких его отцу, он ушел с выпускного, не зная, что со школьных времен в нем остались дух соперничества и комплексы. Если так подумать, наверное, каждый в глубине души таит свои маленькие секреты.