Книга Я приду, когда будет хорошая погода, страница 115 – Ли Доу

На следующее утро Хэвон не могла встать с постели. Ее тело было тяжелым, как мокрая вата, и пришла мигрень, как птица, клюющая клювом висок. Она нащупала свой мобильный телефон и отправила сообщение Ынсопу.

«Я не смогу прийти сегодня в книжный магазин, потому что плохо себя чувствую. Прости».

«Все в порядке. Хорошо отдохни.

Сегодня вечером заеду».

Хэвон без каких-либо эмоций посмотрела на текстовое сообщение, которое сразу пришло в ответ. Она хотела увидеть его, но также хотела избежать этого. Ынсоп никогда раньше ее такой не видел… может быть, это было только в ее воображении, но, по крайней мере, она не хотела раскрывать определенную сторону себя, которую другой никогда раньше не видел. Резкая, иногда эгоистичная, суровая… Да, ее неприятная сторона. Временами она боялась, что в какой-то момент, когда она изменится не в лучшую сторону, кто-то заметит все обнаженные углы ее души. Хэвон медленно набрала новое сообщение.

«Нет, все в порядке.

Я хочу побыть какое-то время одна».

Уронив телефон на пол, она уткнулась лицом в подушку.

Весь день ей снились кошмары, она просыпалась в холодном поту, а потом засыпала, как будто ее вырубали. Вечером Мёнё открыла дверь и заглянула внутрь, но Хэвон не подняла головы. Очевидно, ей пришлось бы столкнуться с тетей, но она боялась, что им придется поссориться друг с другом.

Однако избежать этого до конца ей не удалось. Хэвон, как лунатик, спустилась посреди ночи и открыла холодильник. Она вынула пакет с молоком, поднесла ко рту, выпила и начала жевать лежавший на столе хлеб, не поджаривая его в тостере. На вкус он был как холодная старая бумага. Дверь главной комнаты открылась, на кухню вошла Мёне, но Хэвон не оглянулась.

— Почему ты делаешь это ночью, голодая весь день?

— Почему ты уже вернулась из дома тети Суджон?

Пережевывая сухой хлеб, она дополнила:

— Когда бойлер замерз, ты без колебаний быстро ушла и надолго там осталась. Сейчас тяжелее и не комфортнее, не правда ли? О, это же дом моей тети. Действительно. Я была тем человеком, которого нужно избегать. Думаю, мне пора паковать чемоданы.

Мёнё кинула холодный взгляд на кардиган и тихо ответила:

— Даже сейчас мне очень хочется сбежать, будь то дом Суджон или гостиница… Но разве меня не должны побить?

— Кто-нибудь, схватите палку.

Губы Хэвон скривились в смехе.

— Кто? Почему ты даешь мне эту роль? Чтобы осуждать? А на душе у меня было спокойно? Если я вылью все свои чувства, станет ли тогда легче?

Хэвон засунула в рот остатки хлеба, взяла пакет молока и выпила его до конца. Она осторожно вытерла капли напитка с губ тыльной стороной ладони.

— Я не собираюсь осуждать тебя. Потому что вас было трое. Отец, который прожил плохую жизнь, тетя, которая допустила инцидент, и мать, которая скрывала это от меня. Это сотрудничество трех персонажей. Вы втроем не на сцене, так что же делать, если злится только один человек? И что поделать, если одного уже нет в живых? Главные герои не могут собраться вместе.

— Последние пятнадцать лет я думала о том, как исповедоваться. Твоя мама говорила не делать этого, но я решила, что однажды мне придется тебе рассказать.

— Вау, а ты справедливая… Вот почему ты написала такое признание. Написано так подробно, как будто и не писательницей. Ой, писательницей на пенсии, значит, больше не писательницей. В последнее время я не была продуктивна в своей работе, поэтому соберу людей в чужом книжном магазине на собственную церемонию выхода на пенсию – ты всегда делаешь все на свой лад.