Книга Я приду, когда будет хорошая погода, страница 108 – Ли Доу

Затем женщина посмотрела на свою дочь и сказала еще раз:

— В следующий раз расскажи мне подробно, зачем тебе это нужно и кому ты хочешь это подарить, а потом бери. Я не откажу тебе. Это же моя собственность.

— Хорошо, прости, – почему-то послушно ответила Хёнджи.

Даже если Хёнджи и сказала это так, ее мама не выказала недовольства, а скорее из любопытства стала осматривать книжный магазин. Когда ее внимание привлек старшеклассник, она окинула его взглядом и отвлеклась, думая, а не парень ли это ее дочери. Суджон передала распечатку фармацевту, меняя атмосферу.

— Вы пришли в интересный день. Те, кто приходит сегодня, должны отдать свой голос. Прочтите.

— Что это?

— Я бы назвала это историей любви. Но это может не соответствовать вашим ожиданиям.

— Почему это? Я так страстно полюбила, что родила тебя, – сказала мама Хёнджи своей дочери.

Фармацевт убрала завитые волосы за ухо, посмотрела на лист формата А4, тут же прочитала и сделала озадаченное выражение лица.

— Так все кончится? Довольно коротко.

— Это жанр – листовой роман. В США это еще называют «шорт-шорт стори», – подняв свои черные очки кончиками пальцев, сказал старшеклассник.

Мама Хёнджи пробормотала, сказав, что это любовная история и концовка странная.

— Это своего рода любовь. Они не смогут встретиться в своих мирах, но мужчина же влюблен в женщину, – сказала Суджон, а фармацевт неодобрительно покачала головой.

— Кто-то любит кого-то, даже не видя по сто дней. На мой взгляд, конец печальный… А также это немного жестоко.

Подруга Мёнё стала тщательно обдумывать слова новой гостьи.

— Наверно. Когда я думаю о прошлой любви… Было время, когда я любила себя такой, какая я есть. Да, должна признаться, мне очень нравилось время, когда была безответно влюблена, поэтому эта история меня тронула, – застенчиво, но откровенно сказала прирожденный романтик Суджон.

Фармацевт снова покачала головой.

— Мне так не нравится. Почему я должна одна переживать безответную любовь? Я лучше буду соревноваться с другими соперниками. В этом нет никакого смысла.

После этого Суджон любезно спросила Гынсана, сидящего по другую сторону стола.

— Что вы думаете, господин Пэ?

Он, сидя скрестив руки, растерялся.

— Что? Я-я… Даже если вы не видитесь долгое время, вы будете любить друг друга. Разве мы не должны просто доверять друг другу? Я хочу так же. Это потому, что я – папа-гусь^[54]. Не знаю.

Затем его лицо покраснело, и он улыбнулся.

Дверь открылась, и внутрь вошли Ынсоп с Чану. Владелец книжного, наблюдавший за толпой, коротко переговорил с фармацевтом и сказал:

— Писательница еще не приехала?

— Да, я даже не получила электронного письма.

Хэвон тоже начала волноваться. В доме «Грецкий орех» не было принтера, поэтому она собиралась распечатать все здесь, но тетя еще не прислала свое произведение. Чану с сомнением покачал головой.

— Ставки в этом пари велики. Если победит Лим Ынсоп, то писательница Шим будет работать над проектом с нами, такой был уговор. Может, она сдалась?

— Это невозможно. Осталось еще десять минут, так что подождем.

Хэвон жизнерадостно принесла чайник с плиты. Они налили друг другу кофе и чай и, поедая печенье, начали ждать приглашенную на сегодня писательницу.

Мёнё открыла раздвижную дверь черепичного дома ровно в семь часов, как будто все это время ждала снаружи. На ней были длинная юбка до щиколоток, шерстяной свитер с высоким воротом и шаль поверх пальто. Ее волосы выглядели элегантно, как будто их привели в порядок феном.