Книга Наедине, страница 119 – Юлия Амусина

И вообще, образ зловещего клоуна-убийцы ассоциируется у меня исключительно с второсортными фильмами ужасов или биографическими картинами, посвященными Джону Гейси^[8].

В спешке то и дело натыкаясь на посетителей Клуба почитателей тлена, я двигаюсь обратно к двери в подсобные помещения, стремясь оказаться рядом с Серафимой, но путь мне внезапно преграждает суровый Никита.

— Не нужно туда идти, — качает он головой, становясь спиной к приоткрытой двери туда, где я оставил Серафиму рядом с истекающей кровью девушкой.

— Что там происходит? — спрашиваю.

— Ничего, — он хмурит брови.

— Что значит «ничего»? Вы медиков вызвали? — я пытаюсь его обойти, но бармен вновь вырастает у меня на пути весьма сокрушимой преградой. Понятия не имею, на что он вообще надеется — при желании, чтобы освободить себе дорогу, мне достаточно будет просто его отодвинуть. Приятель Симы уже порядком действует мне на нервы, но я пока не собираюсь распалять конфликт еще и с ним. Катька права — такого этот мрачный хиляк может попросту не пережить. Тем более, что кто-то ему уже засветил — наметанным взглядом профессионала я приметил следы под его левым глазом, которые бармен тщетно пытался замазать какой-то косметической фиговиной.

— Стевич разберется, — говорит мне Никита, складывая руки у груди.

— Стевич у вас еще и врач? — усмехаюсь нервно, но тут же становлюсь предельно серьезным. — Послушай, это уже не шутки. Та девушка ранена, я сам видел кровь.

— А больше ты ничего не видел? — Никита начинает злиться, хотя и пытается держать себя в руках. — Как ты там вообще очутился?

Мне кажется, он просто тянет время, так же, как и я, понимая, что наше возможное противостояние выйдет совсем коротким, а ему еще и боком. Я внимательнее приглядываюсь к этому разукрашенному парню, гадая, права ли Фима, действительно ли моя вздорная сестрица могла запасть на такого чудака, но так и не могу прийти к какому-то одному мнению. Катька все может, мне ли не знать? Но с этим у меня еще будет время разобраться. Нахмурившись, я беру Никиту за тщедушное плечо и просто отодвигаю в сторону, как незначительную преграду, не обращая внимания на несущиеся мне вслед недовольные слова. Мне нужно оказаться рядом с Симой и самолично увериться в том, что возле нее не появится никаких клоунов — реальных или порожденных чужой разыгравшейся фантазией. Никаких клоунов!

Я влетаю в комнату, где сразу же вижу сидящего на корточках Стевича, взирающего на распростертое под его ногами неподвижное женское тело, судорожно набирающего чей-то номер охранника Игоря и… Симу, стоящую возле окна в объятиях черт знает откуда появившегося Володи. Все во мне резко обрывается, едва я фиксирую взглядом его ладони на ее талии, и губы, трепетно прижимающиеся к ее густым волосам, слегка растрепанным моими недавними стараниями. Я делаю еще шаг и прирастаю к месту, не в силах отвести глаз от этой парочки. В этот момент Серафима едва поворачивает голову, и наши взгляды пересекаются в одной точке. Мне кажется, в поисках поддержки она теснее прижимается к груди Володи, который теперь тоже обращает внимание на мое появление. Мазнув по нему взглядом, я замечаю плохо скрываемое торжество в его глазах, и это тоже почему-то на меня действует, лишний раз напоминает о том, что до меня у Серафимы уже были отношения с другим. До меня. Со мной у нее вообще ничего не было. Я бесконечно долго смотрю в ее очерченные черным глаза, отвечающие мне таким же прямым взглядом, и все яснее понимаю, что все происходившее между нами было для нее лишь незначительными эпизодами, о которых она с легкостью забудет, когда сумеет прогнать навязчивых призраков своего прошлого. А Володя ей в этом охотно поможет.