Книга Наедине, страница 118 – Юлия Амусина

— У вас в подсобке раненая девушка, — говорю ему, перегнувшись к бармену через стойку. Тот смотрит на меня с нарастающим раздражением, не переставая протирать искрящийся чистотой стакан. Приходится повторить для закрепления результата, но и тогда он не спешит с ответной реакцией. — Дай телефон, — говорю, теряя терпение, и в этот момент замечаю крупную фигуру Стевича, мелькнувшую рядом с дамочкой в ярко-красном корсете. Отталкиваюсь от барной стойки и иду прямиком к хозяину клуба.

— Да что за черт! — ревет он, когда, резко обернувшись, едва ли не сталкивается со мной нос к носу. — Опять ты, парень? Никак запамятовал, что я говорил тебе про третий раз?

Я лишь отмахиваюсь, становясь между Стевичем и его эффектной спутницей в красном.

— Нужна «Скорая», — говорю ему, разом перекрывая поднятую было тему о моем непримерном поведении в наши прежние встречи. — Там, в подсобке, раненая девушка.

— Что ты забыл у меня в подсобке? — орет, но тут же глаза хозяина клуба загораются нехорошим огнем, он смеряет меня сканирующим взглядом, разворачивается и быстро идет туда, откуда я только что выскочил. Я направляюсь было следом за Стевичем, но в этот момент в моей голове всплывают последние слова девушки, которую Сима назвала Моной.

«Темный клоун. Уже здесь»

Что еще за клоун? И где это — здесь?

«Она боится клоуна», — вспоминаю пренебрежительное замечание Володи, уже понимая, что во всем этом кроется нечто большее, чем может показаться на первый взгляд.

Клоун.

Мимо меня быстрым шагом проходит охранник, с которым мы не так давно повздорили, и я, даже не сообразив поначалу, что делаю, порывисто хватаю его за локоть, обращая на себя внимание. Лишь теперь он меня замечает.

— А… — тянет понимающе, узрев в непосредственной близости знакомую физиономию, но я перебиваю его нетерпеливо:

— Ты видел здесь клоуна?

Игорь округляет глаза:

— Какого еще клоуна?!

Некогда пускаться в пространные разъяснения. Вместо ответа я качаю головой, выпускаю его локоть и бегу к выходу, туда, где обычно должен сидеть этот парень, спешно вызванный со своего рабочего места всполошившимся Стевичем.

Музыка по-прежнему оглушает, изливаясь в зал посредством огромных колонок. Одетые в черное люди двигаются в откровенном танце под хриплый мужской голос, перекрываемый ревом барабанов, их тела отражаются в ломаных линиях красного света, и на какую-то долю секунды мне кажется, будто ничего не изменилось, не было никакой окровавленной девицы с фиолетовыми волосами, и мне все это привиделось. Но смятение покидает меня быстрее, чем я позволяю этой мысли закрепиться в моей голове. Оказываюсь возле опустевшего поста Игоря, без особой надежды на успех выскакиваю за дверь клуба и оглядываюсь, тщетно прислушиваясь к ночным звукам дремлющего города. Разумеется, здесь никого нет.

Никаких клоунов.

Провожу ладонью по лицу, на всякий случай прохожу немного дальше от входной двери, вглядываясь в темноту перед собой, но это ничего мне не дает, и я возвращаюсь обратно, теперь уже обращая внимание на внешний вид посетителей клуба. Черный цвет, блестящие пряжки, кожа и латекс на извивающихся телах, но ни один из встреченных мною завсегдатаев не щеголял с разукрашенными краской щеками или в нелепом клоунском колпаке, сопровождаемом круглым носом из поролона. Впрочем, я не мог всерьез надеяться на такую возможность, как не знал и того, что за клоун мне нужен, и действительно ли он должен выглядеть именно так, как я себе представлял. Быть может, «темный клоун» — не более, чем случайная метафора, пришедшая на ум раненой девушки. Или еще что-то отвлеченное, в реальности не имеющее никакого отношения к тем развеселым чудакам, коих полным-полно в любом уважающем себя цирке.