Книга Последняя ночь, страница 58 – Юлия Амусина

Все еще помню и никогда не забуду, как он, сонный, тесно, до хруста в ребрах притягивает к себе, сминая простынь, наваливается всем телом, а потом еще ворчит, когда я спихиваю его обратно на его половину. Спихиваю… Спихивала.

Дейл Карнеги строго напоминает о том, какое это глупое и бесполезное занятие пилить опилки. Сгинь, Влад, и крохи от былых поленьев забирай с собой.

— Отлично, — Алена сияла почище медного самовара. Варь, я хотела с тобой поговорить.

— Со мной? растерялась. Влад, кажется, тоже.

— Да, да. Что, если нам как-нибудь встретиться вчетвером? на полном серьезе предложила глупая девица, дернув руку Влада на себя, тем самым привлекая его к ответу.

Бывший буравил меня своим долгим фирменным взглядом и не торопился отзываться на призывы своей пассии.

— Может, как-нибудь, — растерянно пробормотала я, само собой разумеется, вовсе не собираясь потакать ее глупой идее.

— Еще успеете договориться, — буркнул Влад; я чувствовала, что ему не терпится распрощаться с нами. Ален, надо ехать.

— Подожди, я ведь даже не знаю, где искать Варю, — резонно возразила та, проявляя прямо-таки непрошибаемое упорство, о наличии у нее которого я бы поспорила еще мгновение назад.

— А что, я за, — вдруг заговорил Дмитрий. Давайте пересечемся вечерком, поболтаем. Как думаешь, Влад?

Дурацкая привычка будить без того не мирно дремлющее лихо едва ли не хуже болтающего сверх меры языка.

— Я занят, — процедил тот.

— Он освободится, — пропела Алена, обращаясь почему-то ко мне. Освободишься, милый? Ну, подъедешь позже, если что, правда?

Влад неохотно пожал плечами. Его глаза на невербальном уровне передавали мне все, что он сейчас думает обо мне, Дмитрии, даже упорстве своей невесты темнота зрачков казалась красноречивее слов. И я вдруг в секунду проанализировала все те дни, на протяжении которых не видела перед собой этих глаз, когда он смотрел на кого-то другого, с любовью ли, нежностью, злостью, яростью. Нет никакой разницы. И сколько таких дней будет еще впереди? Одинаковых, может, не серых и унылых, но все же однотипных, пропитанных флером грусти по несбыточному, утерянному безвозвратно, навсегда.

Страшное слово, страшный прогноз.

Я сама виновата. Приняла страх за презрение, панику за отсутствие чувств. А может, напротив, сделала единственный правильный выбор, сбежав подальше отсюда. Ведь неизвестно, что было бы в противном случае; Влад мог потерять контроль и в своих беспочвенных убеждениях дойти до крайности, сделать что-то, о чем бы впоследствии пожалели мы оба. По сравнению с чем даже та безумная ночь, когда он в исступлении рвал на мне одежду под аккомпанемент неправдоподобно яркого пламени, уничтожающего все мои труды, показалась бы невинной шалостью, легким всплеском адреналина в крови.

Как же это глупо жалеть о прошлом.

— Значит, договорились, — закивала Алена, а я сообразила, что Рубикон перейден, в смысле, договоренность о встрече в силе, мой друг меня подставил, а Влад, похоже, вовсе забил на глупые шалости своей подружки. Здорово, ничего не скажешь.

— В восемь, — Димка взял меня за локоть. Скосив глаза на переплетенные ладони Алены и Владлена, я стихийно передумала отстраняться.

— Теперь можем ехать? в нетерпении поинтересовался бывший, демонстративно покосившись на часы.