Книга Последняя ночь, страница 60 – Юлия Амусина

Она была моей, и я не собирался просто так отдать ее другому, петуху или кому-то достойнее меня неважно. Я стоял на своем, Варька все злилась, ситуация накалялась, накалялась, пока не достигла своего предела, и не произошло то, что произошло. В один момент я просто сгреб со стен все ее чертовы каракули, среди которых было несколько портретов Дмитрия (эти не висели, а пылились на чердаке, но тем не менее!), и устроил из всего этого добра веселенький костер. Надо было видеть ее глаза, когда она приблизилась и поняла, что именно заставляло языки пламени взвиваться выше и выше, к самому небу; клянусь, в то короткое мгновение я почти пожалел о своем импульсивном поступке, но отступать было поздно и уже некуда. Картины на глазах превращались в пепел, а я чувствовал радость, всеобъемлющую, пугающую даже меня самого. По-хорошему, вся эта дрянь постоянно находилась между нами, теперь же непреодолимое препятствие было устранено, и я наслаждался триумфом, тем, что все сделал правильно.

Никуда она от меня не денется, потому что она моя, только моя примерно это крутилось в голове на строгом повторе.

Еще никогда мне не доводилось так жестко ошибаться. За глупость я расплатился сполна, самым дорогим из всего, что вообще у меня было. И до сих пор мне казалось, что я смог оправиться от ощутимой потери. Теперь же все вновь перевернулось с ног на голову, и я уже ни хрена не знаю, что происходит. Факт — ничего хорошего.

Машина остановилась у дома Аленкиных родителей. Я не глушил мотор, сложил ладони на рулевой оплетке и молча ждал, когда благоверная соизволит убраться к своей мамаше, чтобы после, немедля, бомбардировать очередные свадебные салоны в поисках новых, свежих, оригинальных идей. Мне же нужно было на автобазу, Граф уже взывал к совести начальника; скопилось достаточно много работы, и мой любимый помощничек не со всем справлялся.

А я тут занимаюсь черт-те чем, гуляю с Аленкой по торговому центру, общаюсь с любовником своей бывшей жены…

Идиллия.

Аленка перегнулась ко мне, обхватила ладонью за шею и поцеловала на прощание. Поцелуй вышел коротким; стоило мне почувствовать тошнотворный вкус ее помады, которую она старательно наложила жирно, в несколько слоев, как меня тут же едва не вывернуло от отвращения. Грубо отстранившись, повернул к себе зеркало и принялся стирать эту липкую дрянь тыльной стороной ладони.

— Черт, ты же знаешь, как я ненавижу твои мазилки!

— Да ладно, чего ты снова вредничаешь?

— Никаких ладно, — я яростно тер губы. Убери эту дрянь. Выброси. Или замени на другую фирму, не знаю… Есть же что-то получше, а?

— Мне нравится эта фирма.

— Дерьмо, а не фирма.

— Стоит бешеных денег!

— А на деле хрень хренью.

— Влад!

— Я сказал. Или выбрасывай это, или целуй кого-нибудь другого.

Ничуть не впечатлившись угрозой, она засмеялась и провела пальцем над моей верхней губой стирала остатки, что ли? Я немедленно вновь отвернул к себе зеркало и вперился взглядом в собственное отражение. Перекошенная рожа выглядела отвратно, но следов помады на небритой коже больше не наблюдалось.

— Ладно, как скажешь, — ее ладонь легла на дверную ручку. Заберешь меня вечером?

— Посмотрим.

Я отъезжал от дома Аленкиных родителей в довольно мрачном расположении духа, готовый рвать и метать любого, кто случайно попадется под горячую руку. Сегодняшний вечер будет самым дерьмовым вечером во всей моей чертовой жизни. Аленка дура. Варвара стерва. Дмитрий гребанный петух. И как я должен вписаться в такую экзотичную компанию?