Книга Никто не узнает, страница 76 – Юлия Амусина

Меня до сих пор пробирает леденящей кровь дрожью, а фантазия пускается вскачь, стоит лишь вспомнить тот злополучный вечер, темный закуток чужого дома и то, как я впервые почувствовала его вкус.

И меня повело.

Почему все так получилось? У нас с Марком нет никакого будущего, я должна быть выше этого, ведь он никто, всего лишь простой парень без перспектив, хотя и с огромными нереализованными амбициями. Но наличие амбиций не гарантирует, что он добьется успеха в будущем. Мне нечего с ним ловить, он просто пыль, его максимум — это поймать меня в неадекватном состоянии и воспользоваться ситуацией, но… сколько подобных случаев было до него? Вокруг меня постоянно вьются парни, достойные, симпатичные и не очень, но я ни разу не изменила Феликсу, так почему все случилось с этим проклятым Марком? В нашей истории не предвидится счастливого финала, никакого гребанного хэппи-энда, и все-таки, чем он меня зацепил? Почему при одной только мысли о нем мне хочется отключить мозг и сбросить с себя всю одежду?

* * *

— Доброй ночи, дрянь. Как тебе спится сегодня? Судя по тому, как быстро ты подняла трубку, не слишком крепко, да?

— Кто ты? — спрашиваю, остро вслушиваясь в искаженный голос и не узнавая этих шипящих интонаций. Почему я решила, что это проделки Марка? Совсем на него не похоже…

— Я твоя совесть. Тень за твоей спиной. Ты уже чувствуешь стыд?

— За что?

— Ты спрашиваешь об этом меня? — ублюдок издает звук, отдаленно похожий на усмешку. — Стало быть, тебя ничего не смущает?

— Почему что-то в моей жизни смущает тебя? Что бы я ни делала, это никак тебя не касается, кем бы ты ни был…

— Ошибаешься, дрянь. Все, что ты делаешь и сделаешь дальше, касается меня напрямую.

— Тогда докажи это, назови мне свое имя. Я должна знать, с кем разговариваю.

— Вот только я тебе ничего не должен. Не забывайся, помни, в моих силах сделать так, что все твои друзья узнают о тебе кое-что новое.

— Откуда у тебя фотография?

Вновь смешок.

— Догадайся.

— Ты был там, — не спрашиваю, скорее утверждаю. — Прятался где-то, как последний трус, исподтишка сделал этот снимок и… для чего? Чтобы потом доставать меня среди ночи?

— Нет, маленькая шлюшка. Чтобы до тебя дошло наконец, как плохо и недостойно изменять своему парню.

— Ты друг Фила?

Звук отвратный, но судя по всему, он хохочет:

— Нет… совсем нет. Я скорее твой друг, сладкая… и вместе с тем твой самый злейший враг. В твоих интересах слушаться меня во всем, если не хочешь, чтобы однажды этот снимок облетел всех твоих близких и просто знакомых. Начиная с обманутого Фила…

— Так чего ты хочешь? — прямо спрашиваю я, очень желая и одновременно страшась услышать его ответ.

— Я пока не придумал.

— Денег? — самое вероятное, что приходит мне в голову.

— Нет, дрянь, мне не нужны твои деньги.

— Тогда что тебе нужно?

— Во-первых, уясни одно: когда я звоню, ты обязательно поднимаешь трубку. Не поднимешь один раз или вовсе отключишь телефон, и наутро проснешься совсем другим человеком. Я об этом позабочусь.

— Как я пойму, что это ты? У меня не определяется твой номер.

— Он и не должен определяться, девочка, — парирует с явным удовольствием, чувствуя свое превосходство надо мной. — А в остальном… тебе много звонков поступает в такое время?

— В такое время люди обычно спят.