Книга Никто не узнает, страница 78 – Юлия Амусина

Он меня бесит! Я требую внести ясность, но он только смеется. Потом уже я меняю интонацию, прошу его о ясности, но он снова отговаривается тем, что еще ничего не придумал. Намеренно изводит меня, издевается, ждет, когда в своей панике я доберусь до точки и не выдержу, сорвусь. Похоже, он хочет свести меня с ума, лишить былого гонора, превратить в затюканное страхом существо, боящееся собственной тени.

Сукин сын называет себя моей тенью.

Мне нужна помощь, любая, но я никому не могу об этом рассказать. Ни папе, ни друзьям, ни Марку…

Ни Филу, с которым мы больше не разговариваем.

Я отказалась идти на вечеринку к Коляну, и Феликс легко отправился туда без меня. Это показалось мне обидным и возмутительным, тем более сейчас, когда мне так нужна чья-то поддержка, ему тоже что-то показалось, в итоге мы вновь разругались, и я в сердцах швырнула трубку. И осталась одна. Может, это и к лучшему — если бы очередной звонок неизвестного ублюдка раздался в то время, когда у меня находится Фил… я даже представлять не хочу, что бы было в таком случае.

* * *

Акуле с трудом, но все же удается вытянуть меня на субботний шопинг. Настроение на нуле, жизнеспособность просто в глубоком минусе, я хочу тупо выпасть из жизни, но все же поддаюсь настойчивым уговорам подруги и в назначенное время спускаюсь вниз. Акулина сидит за рулем своей машины, рядом на пассажирском сиденье вертится деловитый Стасон, но даже его неоговоренное присутствие меня не удивляет. Мне все равно. Тяну ручку, проскальзываю назад и вяло отвечаю на приветствия.

— Ты что, заболела? — подозрительно щурится Акула, рассматривая меня в панорамном зеркале. Я отмахиваюсь:

— Да… Но это не заразно.

— Жаль, — немедленно реагирует Стасон, оборачиваясь ко мне. — Вот я бы как раз не возражал против болезни.

— Заткнись, придурок, — легонько хлопает его по макушке Акулина.

— А чеее? У меня практика в универе, такой тухлый гемор, просто атас, — как обычно, слишком активно размахивает руками Стасон, возвращаясь в исходное положение.

— Может, тебе готовиться надо, Стас? — предполагаю я.

— Конечно, надо, — вклинивается Акула. — Но этот обалдуй ищет любой предлог, только б уклониться от учебы. Вот, даже с нами ехать навязался, лишь бы не заниматься делом.

— Да лан тебе, — кривится Стасон, доставая из бардачка пластинку жвачки.

— Ну, поехали, в конце концов, сам от нас побежишь, — убежденно хмыкает Акулина, вновь посмотрев на меня в зеркале. — Терпением братик не отличается, так что он с нами ненадолго.

— Да смотри, — возражает ей Стасон. — У меня весь день свободный, делать вообще нефига. С вами тоже так себе развлекуха, но хоть что-то.

В торговом центре он таскается за нами по пестрым бутикам с одеждой, кривится, когда Акулина примеряет несколько платьев, поочередно демонстрируя их нам на своей фигуре, ловит пару колких тычков от любимой сестры и, наконец, начинает проявлять первые признаки недовольства:

— Это жесткач, да че тут так долго выбирать — все шмотки одинаковые! Особенно на твоих мослах, — за «мослы» Стасон отхватывает вновь, потирает бок и начинает ныть еще интенсивнее. — Нель, пошли кофе попьем, пусть она дальше таскается…

— Братец, ты ничего не попутал? Это моя подруга, и приехала она сюда вместе со мной. А ты можешь идти куда угодно.