Книга Никто не узнает, страница 73 – Юлия Амусина

— Ну что, малыш? Все решено?

— Не знаю, — отвечаю задумчиво.

— Зато знаю я. Забей на все, сегодня у тебя образовался свободный день, который можно потратить с куда большим толком.

— Толком? — эхом откликаюсь я.

— Ты, кажется, забыла, что мы не только не закончили, но еще и даже не начали, — он нахально подмигивает мне, подзывает к себе. Опускаю взгляд ниже, на его внушительный стояк, и тут же отвожу глаза в сторону. Нет… нет, нет и еще раз нет. Что я вытворяю? Да, вчера я была пьяна, но сегодня… Какого черта вообще этот наглец делает в моей постели⁈

— Все. Довольно! Убирайся отсюда.

Это напоминает дрянной анекдот, ничего удивительного, что Марк даже не смеется — он просто ржет, откинувшись затылком на подушку.

— Ты долго думала, прежде чем это сказать, сестренка?

— Я была пьяна. Черт возьми, ты же сам знаешь, я просто была пьяна и не…

— Ты кончала подо мной, как заведенная, кричала, что хочешь меня, просила еще и еще, а теперь пытаешься сказать мне, что все дело тупо в алкоголе? Ни хрена, сестренка. Не выйдет.

— Это у тебя ничего не выйдет. То, что ты сегодня здесь, просто недоразумение. И еще ты… просто гребаный нахал, который не знает своего места.

— А ты свое знаешь? Помнишь? Хочешь, я освежу твою память?

— У тебя есть другие фото? — едва сдерживая ярость, приподнимаю бровь, складывая на груди руки. Марк только улыбается:

— Какие фото?

— Компрометирующие, — клянусь, прошлым вечером я бы сломала на этом слове язык, и все равно не добилась успеха.

— Кого? — все с той же придурковатой улыбкой уточняет он.

— Хватит прикидываться.

— Сестренка, у тебя все-таки обострение. Неужели это происходит каждый раз после тотальной пьянки? По-моему, тебе противопоказано тащить в рот всякую дрянь, алкоголь делает тебя неадекватной. Ты совершенно не умеешь пить.

— Вот именно поэтому ты сейчас здесь.

— Хочешь сказать, по пьяни ты спишь с любым, кто окажется рядом?

— Вот сволочь! — шиплю, багровея от его нахальных слов.

— Трахаешься со всеми без разбора ты, а сволочь я?

— Это… — чувствую, как начинает мелко подрагивать нижняя губа. Все это звучит так паршиво и очень обидно, мне кажется, если он не прекратит напирать на меня, я просто разревусь у него на глазах от бессилия и жалости к самой себе. То, что он говорит — неправда, но мне ни за что не убедить его в этом. Понимая, что снова теряю позиции, я делаю очередную невообразимую глупость, прошу его тихим голосом: — Хватит, перестань.

— Нет, давай уже разберемся, мне реально интересно. Как часто у тебя настолько срывает тормоза, что ты бросаешься на левых парней?

— Я на тебя не бросалась.

— Хорошо, сестренка. Спрошу по-другому. Как часто ты просыпаешься в постели с левыми парнями из своих обожаемых баров, клубов и прочих веселых местечек, или где там ты их обычно цепляешь?

— Заткнись, Марк. Ты несешь полнейшую чушь. У меня есть парень, я не…

— Да, я тоже не вижу его поблизости, зато хорошо помню, как мы с тобой вчера…

— Я не… — перебиваю, но сразу же замолкаю, желание разреветься становится уже невыносимым, в уголках глаз неприятно пощипывает, и я спешно отворачиваюсь от Марка. — Хватит, я сказала. Я никогда… никогда не изменяла Филу.

— Так это для меня ты сделала исключение?

— Сукин сын!

— И вновь мы возвращаемся к тому, с чего начали.