Книга Никто не узнает, страница 152 – Юлия Амусина

— Я сама ее уничтожу, — пытаюсь захлопнуть подъездную дверь перед его носом, но у меня ничего не выходит, он хватает меня за руку:

— Нель, ты должна мне поверить.

— Я тебе ничего не должна!

— Малыш, послушай…

— Хватит! Мне все осточертело. Убирайся отсюда.

— Хорошо, — сухо бросает он, продолжая сжимать мою руку. — Я уйду. Но я очень скоро вернусь обратно.

— Даже не…

— Я принес в твою жизнь проблемы, я их и разрешу, — непререкаемым тоном перебивает Марк, прежде чем выпустить мою ладонь, и я немедленно пользуюсь этим, захлопываю дверь, избавляя себя от его изматывающего присутствия. Хватит. Что бы он там ни говорил, чего бы ни обещал в запале, при всем желании я больше не могу ему верить.

Минувшим вечером все складывалось слишком хорошо, чтобы быть правдой, искренней, без примесей набившей оскомину лжи. Он приехал и был рядом, вот только меня очень быстро скосило с ног, сама не помню, как заснула и проспала до самого утра, пропустив звонок анонима, что не могло произойти по чистой случайности. Я бы непременно проснулась от звука телефона. Марк сделал все по-своему, наплевав на мои просьбы не вмешиваться, а чтобы я не препятствовала этому, скорее всего, подсыпал что-то мне в вино. Не знаю, что это было. Наверняка снотворное. Этот придурок заставил меня забыться сном, а сам поднял трубку и… аноним отомстил.

Мне.

С меня довольно, я больше не могу выдерживать этот бесконечный прессинг, состоящий из угроз и постоянной лжи всем вокруг, в первую очередь самой себе. Забежав в квартиру, быстрыми движениями запираю дверь, швыряю чертову бумагу с распечатками на пол и тянусь к айфону, машинально набираю папин номер.

— Пап, — против воли голос звучит жалобно, когда он принимает вызов, мне не удается это замаскировать.

— Неля? Что случилось? — напрягается отец.

— Ты на работе?

— Нет, я пока дома. В чем дело? Что у тебя с голосом?

— Мы… мы можем поговорить? — набрав в грудь больше воздуха, выпаливаю я.

— Разумеется, дочь. Хочешь, чтобы я приехал?

— Нет, — ответ срывается с моих губ в ту же секунду. Я не хочу, чтобы он сюда приезжал, напротив, мне нужно оказаться подальше от своей квартиры, здесь скопилось слишком много негатива. — Пап, я сама приеду, хорошо?

— Мне не нравится твой голос. Давай я пришлю за тобой машину?

— Нет, я сама…

— Скажи, что с тобой все в порядке, — требует отец, и хотя я более чем уверена, что со мной не все в порядке, мне приходится подтвердить ему это, а после разубедить в том, что Марк как-то меня обидел или что-то сделал со мной, лишь после папа говорит, что будет меня ждать.

Закончив звонок, я принимаюсь за ворох бумаг на полу, даю волю кипящим во мне гневу и ярости, беспорядочно разрывая распечатки на кусочки. Теряю счет времени, слишком увлеченная тем, чтобы уничтожить это дерьмо, попутно пытаюсь проиграть в своей голове предстоящий разговор с папой. Что я должна ему сказать? Правду… конечно же, полную правду. Обо всем. Он непременно захочет знать все, без утайки. И я бы по собственной воле никогда не решилась заговорить с ним на подобные темы… Но, в сущности, какая мне теперь разница, когда вся моя жизнь превратилась в бесконечный ад, из которого больше нет выхода?

Преисполненная решимости встретиться с папой и честно покаяться во всех своих грехах, я наспех переодеваюсь, хватаю сумку с ключами от машины и покидаю квартиру.