Книга Никто не узнает, страница 153 – Юлия Амусина

* * *

Несмотря на нестабильное состояние и путающиеся мысли мне удается переключиться на управление автомобилем и добраться до дома без приключений. Заглушив мотор, пару минут собираюсь с силами перед встречей с отцом, а когда выхожу из машины, то вижу, что он уже стоит на пороге. Папа смотрит пристально и очень внимательно, окидывает меня взглядом и, убедившись, что внешних изменений со мной не произошло, ведет в свой кабинет.

Мне трудно смотреть ему в глаза, но все-таки приходится это сделать, когда он спрашивает нетерпеливо:

— Скажи правду, это Марк? Он тебя как-то обидел?

— Нет, он тут ни при чем. Вернее… не совсем, — качаю головой, устраиваясь в кресле. — Пап, мне нужно тебе кое-что рассказать.

— Я ждал, когда ты решишься, — кивает отец, и я широко распахиваю глаза:

— Что? Ждал?

— У тебя какие-то проблемы, я же вижу. Расскажи мне все, и мы вместе подумаем, что можно сделать.

Я тихо вздыхаю, опуская взгляд на свои пальцы, и все-таки начинаю говорить.

Медленно, почти выдавливая из себя каждое слово.

О том, как мы неожиданно встретились с Марком на вечеринке у Риты и после остались вдвоем в одной из комнат пустого дома. Не вдаваясь в подробности, используя обтекаемые фразы, из которых и без того ясно, что происходило далее. Папа с мрачным видом слушает мой тоскливый рассказ, не перебивая, терпеливо дожидаясь его окончания. А я перехожу к появлению в своей жизни анонима и его изматывающих ночных звонков с угрозами распространить видео со мной в главной роли по всему Интернету. На этом моменте на папу становится страшно смотреть, я сбиваюсь, но все же продолжаю говорить. Заканчиваю на том, как в компании Марка сдирала распечатанные фотографии со стен своего подъезда. И замолкаю. Мне больше нечего сказать. Папа тоже молчит, напряженно о чем-то размышляя.

— Значит, вот оно что, — наконец, подытоживает он, побарабанив пальцами по столу. — А я-то думал…

— Пап, что мне делать? — нерешительно поднимаю на него взгляд.

— Ничего.

— Ничего⁈

— Дальше действовать буду я, — он сухо усмехается.

— Ты можешь что-то сделать с этим?

— Нель, тебе нужно было сразу прийти ко мне, — строго смотрит отец. — Если бы я с самого начала знал, чем тебя так зацепило, то… — он не договаривает, машет рукой. — Ладно. Это все поправимо.

— Но все-таки, что ты можешь сделать, пап?

— Как минимум побеседовать с твоим… анонимом.

— Но для этого нужно знать, кто он, — возражаю, практически уверовав в то, что вычислить ловкого ублюдка невозможно.

— Не переживай. Предоставь все остальное мне, — папа берет в руки телефон, снимает блокировку, но не набирает номер и снова обращает взгляд в мою сторону. — Послушай, сейчас тебе лучше остаться здесь, дома. Тебе незачем возвращаться в город.

— Но этот тип снова будет звонить… — начинаю, но папа перебивает:

— Забудь о нем. Больше никаких звонков, поняла?

— У него все еще есть эти проклятые записи, — хватаюсь за голову.

— Это ненадолго, — с уверенностью говорит папа, но, видя, что меня это не успокаивает, берет другой тон. — Нель, посмотри на меня. Я твой отец, разве я могу сделать тебе плохо? Обещаю, я не стану делать ничего, что может хоть как-то тебе навредить. Но ты пока останешься здесь, это для твоего же блага.

— Хорошо, — покорно соглашаюсь я, уже мало что понимая.