Книга Никто не узнает, страница 149 – Юлия Амусина

* * *

Я выбираюсь из душа, тянусь к полотенцу, скручиваю волосы на затылке в объемный пучок и, бросив взгляд на свое отражение в зеркале, не могу сдержать дурацкой улыбки, вопреки всему чувствуя себя так, словно все наконец-то становится на свои места. В одной футболке прохожу на кухню, где царит приятный полумрак, и обнаруживаю Марка в компании открытой бутылки вина. Подаю ему бокалы, он ставит их на барную стойку и ловит меня за руку, притягивая к себе для поцелуя.

— Ты сегодня уедешь? — спрашиваю, не зная толком, какой рассчитываю получить ответ, утвердительный или отрицательный. С одной стороны, мне не хочется, чтобы он стал свидетелем очередного ночного звонка, но отпустить его сейчас я тоже не готова. Марк пожимает плечом:

— Могу остаться, если хочешь.

— Оставайся, — потянувшись к нему, провожу языком по его губе и отстраняюсь, когда он пытается снова меня поцеловать.

— Нель, — он трогает ладонью мои волосы и ерошит их, распуская пучок. — Помнишь, что ты мне говорила совсем недавно?

— Уже нет, — смеюсь, с легким томлением ощущая, как его пальцы ложатся сзади на мою шею.

— Я хочу, чтобы ты была моей, — тихо, но достаточно отчетливо напоминает Марк, глядя в мои глаза, и дурашливая улыбка словно под гипнозом сходит с моих губ:

— Я тоже хочу.

Что-то меняется. Поежившись, я отхожу от него и занимаю место по другую сторону барной стойки. Не зная, как сгладить это чужеродное ощущение, пытаюсь быть естественной, тянусь к своему телефону, просматриваю почту, отвечаю на сообщения в мессенджере, пока Марк разливает вино по бокалам.

— Неля, — зовет он меня, заставляя отвлечься от айфона. Помедлив, я поднимаю на него взгляд. — Теперь, когда мы вместе, тебе больше нечего бояться.

— Если аноним выбросит в сеть мои фото, мне все еще есть, чего бояться, — возражаю, но Марк качает головой:

— Не выбросит. Я завтра же займусь этим ублюдком. Обещаю, что достану его и заставлю все удалить.

— Ты можешь обещать мне такое только в случае, если он — это ты. Или кто-то из твоих приятелей, — хихикаю, с внутренней настороженностью наблюдая за тем, как в глазах Марка появляется выражение странной решимости, какой я не видела у него прежде.

— Это не я. И не мои приятели, — холодно говорит мне он, откидываясь на спинку высокого стула. — Но я сделаю все, чтобы положить этому конец. Никто ничего не увидит, малыш. Ничего не бойся. Никто ни о чем не узнает.

* * *

Я даже не подозревала, что он может быть таким внимательным, участливым, очень нежным. С ним рядом мне практически удалось выбросить из головы все сожаления о недавнем провале с ловушкой и мысли о предстоящем звонке анонима, Марк перетягивал мое внимание на себя, и в те редкие мгновения, когда я все-таки пыталась заговорить о нашей проблеме, просто обещал все решить. Не рассказывая, как именно намерен это сделать.

Меня клонит в сон. В комнате горит только ночник, отбрасывающий причудливую кривоватую тень на противоположную стену. Я лежу на груди Марка, он лениво перебирает мои распущенные волосы и говорит о том, что хотел бы уехать отсюда вместе со мной, оставить позади недопонимания с моим отцом, мои воспоминания о той жизни, которую я вела до встречи с ним, а главное, уничтожить все, что касается шантажиста и необходимости вскакивать от его звонков посреди ночи. Это первый раз за весь вечер, когда Марк сам поднимает болезненную тему. Я оживляюсь, с интересом приподнимаю голову, но Марк не дает мне ее развить, мягко нажимает на мои плечи, возвращая меня в прежнюю позу. Сонливость наползает на меня все сильнее, я закрываю глаза в абсолютной уверенности, что уже через пару секунд распахну их вновь, но когда это происходит, за окном вовсю светит утреннее солнце.