Книга Никто не узнает, страница 14 – Юлия Амусина

— Привет, сестренка, — сладеньким голосом бросает он мне, и я застываю на секунду, пытаясь осознать это обращение. Какая еще сестренка?

— Что ты сказал? — прищуриваюсь, мысленно уговаривая себя быть терпеливой.

— Привет, сестренка, — он уже спустился и теперь стоит рядом, глядя на меня сверху вниз. На мне одиннадцатисантиметровые шпильки, а он все равно выше… чертыхаюсь про себя, но все-таки решаю быть милостивой и даже улыбаюсь в ответ:

— Привет, Марк… — пытаюсь обойти его, но он просто преграждает мне путь к лестнице. Хмурюсь в недоумении. — В чем дело?

— Похоже, ты заставила здорово поволноваться нашего батю.

— Нашего? — приподнимаю я бровь.

— Он у нас теперь один на двоих, ты забыла?

Я не понимаю этого парня, решительно не понимаю, чего он пытается добиться таким дурацким поведением. Не прекращая улыбаться, Марк рассматривает меня слишком откровенно, чтобы на это можно было закрыть глаза. Взглядом ведет вниз по моему лицу к вырезу платья, ниже, возвращается к зоне декольте и пакостно ухмыляется… Меня пробивает искренним возмущением, стоит представить, какие мысли водятся в его голове. Даже не заметив, я повышаю голос:

— Ты чего?

— Неплохая была ночка, да, сестренка?

— Тебе-то какое дело? — грубо отпихиваю его со своего пути, но Марк даже не двигается.

— Твой парень счастливчик. Всю ночь напролет иметь такое…

— Заткнись! — я свирепею, мои ладони неосознанно сжимаются в кулаки.

— Ты что-то нервная с утра, сестренка. Неужели он не справляется? Может, стоит задуматься о том, что ему нужен помощник?

— Ты что, больной? — с некоторой долей обиды спрашиваю я, чувствуя себя не только неловко, почти в отчаянии под атакой этого деревенского парня, который совсем не такой, каким должен быть, и этим меня жутко бесит. Я не из тех, кого можно заставить растеряться или покраснеть, но чертов сводный братец на ура справляется и с тем, и с другим, и я не знаю, почему это происходит. Не знаю, как мне себя с ним вести.

— Нет, совершенно здоровый. Ты с прицелом на будущее интересуешься? — подмигивает.

— Боже, ты точно больной. Или не понимаешь, что говоришь. У тебя, случайно, нет жара?

— Хочешь попробовать?

И я не успеваю опомниться, как он стискивает мою ладонь и тянется ею к своему паху. А может, мне только показалось, что к паху, и на самом деле он собирался сделать что-то другое… Мне не суждено узнать о его намерениях, потому что я, испугавшись, быстро одергиваю руку и бросаю, вскинув на него негодующий, полный вызова взгляд:

— Слушай, тебе стоит завести девушку. Я серьезно. Это решит многие из твоих проблем.

— Не беспокойся, сестренка, никаких проблем у меня нет. Особенно с этим, — он вновь многозначительно подмигивает, а я, чувствуя, что крыть больше нечем, а стоять и дальше терпеть его насмешки чересчур бьет по самооценке, ныряю ему под руку и быстрым шагом поднимаюсь к вершине лестницы. Развернувшись, уже на него смотрю сверху вниз:

— Знаешь, ты выбрал не лучший способ налаживать отношения с новой семьей, — и с этими словами скрываюсь в своей комнате, мысленно прибавив злобное «гребаный мудак».

Гребаный мудак. Мой сводный братец — гребаный мудак, и мне придется что-то с этим делать, если я не хочу показать ему, с какой легкостью этот засранец повергает меня в смятение и даже бросает в краску всего лишь тупыми намеками. Меня! Какой-то деревенский парнишка, воспитанный бесхитростной клушей вроде Татьяны.